Рубрики
Больше Культура

«Джокер» получил главный приз Венецианского кинофестиваля — Российская газета



Думаю, 76-й Венецианский кинофестиваль войдет в историю как один из самых неровных: несколько классных картин в обрамлении середнячков, безнадежных в прокате.

Все козыри дирекция теперь выкладывает на старте — учитывает конкуренцию фестиваля в Торонто: он перетягивает к себе прессу. Вторая половина конкурса была совсем слабой.

На этом фоне резко выделялись художественной мощью «Офицер и шпион» Романа Полански и «Джокер» Тодда Филлипса. Оба получили своих «Львов», не уехал с пустыми руками и Юньфань, создатель анимации «Дом 7 по Черри Лейн». Остальные награды можно считать компромиссными.

Участие России ограничилось копродукцией «Преступный человек» Дмитрия Мамулии в афише «Горизонтов». Ее роль минимальна: фильм на грузинском языке с грузинскими актерами.

Это какой-то другой грузинский кинематограф. Тот, прежний, был любим за внутренний свет, теплый юмор и человечность, сообщавшие ему особое обаяние. В своем триллере Мамулия скорее идет по стопам Достоевского: его интересует распад психики и возникновение на месте реальности другого мира — человек надевает шоры и целеустремленно идет в пропасть. Это тоже поиски себя, своей идентичности, но горячечные, как в наркотическом бреду: став свидетелем убийства местного голкипера, герой тянется к месту преступления, примеряя на себя шкуру то жертвы, то палача, и наконец, добывает пистолет — готов стать киллером.

Тьма окутала его мир: грузинский пейзаж неотличим от выжженной планеты Плюк из «Кин-Дза-Дза». Полуразрушенная шахта, ржавый фуникулер, сумрачный город, обитатели с тоскливым взором, нищета, утлые хибары, пьяные песни, лязг и грохот. В таком мире и не может родиться ничего, кроме тоски, и в этом смысле фильм гармоничен.

Художник всегда имеет право на свое видение реальности, но фильму необходим не только предмет изображения, но и тема — импульс, заставивший автора нечто нам сообщить. Здесь же вместо жизни — ее умозрительная модель, и автор лишь фиксирует развитие процесса.

В своих интервью Мамулия характеризует своего героя как изгоя, отрезавшего себя от людей, и увиденное убийство заполняет эту внутреннюю пустоту. Интересно. Но из фильма это не вытекает: операторы умеют показать одинокого человека на пустынном пейзаже, но режиссер не умеет наполнить визуально сильный кадр ясно читаемым смыслом. Растерянная публика валила с фильма очень активно.

Еще более энергичный исход сопровождал по-своему величественный фильм «Раскрашенная птица» чешского режиссера Вацлава Мархоула. Потрясающе снятый на 35-мм пленке оператором Владимиром Смутным, он повествует о еврейском мальчике (Петр Котлар), которого родители, спасаясь от наци, оставили на попечение старухи. Старуха умирает, и мальчик начинает свою трагическую одиссею по селам разрушенной Европы, встречая все формы насилия, какие только возможны.

Режиссер не считает фильм рассказом о Холокосте — его интересует Зло в чистом виде. «Только в темноте можно увидеть свет» — утверждает Мархоул. Перед нами энциклопедия людских перверсий от зоофилии до педофилии, снабженная натуралистическими картинами. В фильме занята международная команда актеров, включая Харви Кейтеля, Удо Кира, Стеллана Скарсгарда и нашего Алексея Кравченко, который должен протянуть корни к фильму Элема Климова «Иди и смотри».

Но для Климова натурализм не самоцель, он не изобретал ужасы пострашнее, передавал их через глаза героя, и это был фильм не о жестокости как таковой, а о жестокой природе войны.

В «Раскрашенной птице» садизм смакуют, снимают в изысканной черно-белой графике под музыку Дворжака, и кто-то из критиков прав, назвав фильм самым красивым уродством, какое может породить больное воображение.

Массовый исход из зала впечатлял: люди ломились в запертые двери, в спешке спотыкались, падали в проход — паника была как на пожаре. Любой фестиваль ищет скандал — фильм его обеспечил.

Нашу «Калину красную» показывали при полном зале. Поражал контраст художественного качества ленты 70-х с уровнем нынешнего мейнстрима. После реставрации новую выразительность обрела выдающаяся работа оператора Анатолия Заболоцкого.

76-я Венеция обозначила еще одну тенденцию — взаимопроникновение ранее чужих друг другу культур.

И вот китайский фильм выглядит как американский, хотя и с легким акцентом. Анимация из Гонконга обильно перерисовывает кино Британии («Место наверху») и США («Корабль дураков»), цитирует Шарлотту Бронте и Марселя Пруста.

Итальянское кино обращается к Джеку Лондону, чешский фильм ссылается на советскую киноклассику… Не говоря об актерах, уже не принадлежащих к какому-то одному анклаву, а снимающихся во всем мире.

Границы рушатся на глазах, цивилизованный мир воспринимается как единое сообщество. Наше кино не учитывает этот процесс — варится в запаянной пробирке, не реагируя на ветры времени. Немудрено, что мировые фестивали все реже могут отыскать у нас картины, которые выглядели бы актуальными и общезначительными.

Призы 76-го Венецианского международного кинофестиваля

«Золотой лев» за лучший фильм — «Джокер»

Гран-при жюри — Роман Полански («Офицер и шпион»)

«Серебряный лев» лучшему режиссеру — Рой Андерсон («О бесконечности», Швеция)

Лучшая женская роль — Ариана Аскариде («Глория мунди», Франция)

Лучшая мужская роль — Лука Маринелли («Мартин Иден», Италия)

Лучший сценарий — «Дом 7 по Черри Лейн» (Юньфань, Гонконг)

Спецприз жюри — «Мафия уже не та, что прежде» (Франко Мареско, Италия)

Приз Марчелло Мастроянни лучшему молодому актеру — Тоби Уоллес («Молочные зубы», Австралия)

Лучший фильм программы «Горизонты» — «Атлантис» (Валентин Васянович, Украина)

Приз ФИПРЕССИ — «Офицер и шпион» (Роман Полански)



Source link

Рубрики
Больше Культура

Фильм «Джокер» получил главный приз Венецианского кинофестиваля



Фильм «Джокер» американца Тодда Филлипса удостоился «Золотого льва святого Марка» на Венецианском кинофестивале. Об этом сообщает 7 сентября международное жюри фестиваля.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Кто станет победителем Венецианского кинофестиваля — Российская газета


Идут последние дни Венецианского фестиваля. По общему мнению, безраздельным лидером конкурса остается «Офицер и шпион» («Дело Дрейфуса») опального Романа Полански — наиболее совершенный образец традиционного, но глубокого, мастерски оркестрованного кино. На втором месте с некоторым отрывом — «Джокер», который, думаю, станет одним из претендентов на «Оскара».

Есть шансы на приз у фильма «Молочные зубы» австралийского театрального режиссера, дебютантки в большом кино Шеннон Мэрфи. Это рассказ об обреченной любви смертельно больной девушки, отчаянно борющейся за свое недолговечное счастье. Авторы называют его «душераздирающей комедией» — ее ключевой вопрос: «Как выглядит любовь, когда человеку нечего терять?». Творческий коллектив — почти целиком женский, от Риты Калнеяс — автора пьесы, по которой снят фильм, до композитора Аманды Браун. Отсюда ракурс взгляда на семейные отношения — полный сочувствия и лукавого юмора, нескрываемой сентиментальности и того чуть снисходительного отношения к мужчинам, какое свойственно представительницам «слабого», но, как показывают события, такого мускулистого пола.

Кадр из фильма «Молочные зубы». Фото: предоставлено пресс-службой Венецианского кинофестиваля

Родители 16-летней Миллы уже привыкли чувствовать скорый конец семейной идиллии, они пытаются уберечь дочь от любых переживаний, и когда она приводит в дом бойфренда Моисея — грубоватого парня, оказавшегося мелким наркодилером, — не скрывают смятения. Поиски чего-то прочного и настоящего в хрупком мире — процесс, который и составляет сюжет картины с хорошей драматургией, интересными характерами и актерскими работами. Это далеко не шедевр, но в нынешних условиях уже сам факт, что режиссер — женщина, для жюри становится веским аргументом.

Лидером конкурса остается «Офицер и шпион» («Дело Дрейфуса) опального Романа Полански

Китайский черно-белый триллер «Субботнее чтиво» (так, вслед за казусом Тарантино, надо перевести английское название Saturday Fiction) переносит нас в Шанхай 1941 года, остававшийся до той поры «государством в государстве», «одиноким островом» и оплотом иностранных концессий в кругу захваченных японцами территорий. Сюда приезжает знаменитая актриса Юй Цзинь, чтобы репетировать премьеру в театре «Лисеум», а заодно встретиться с бывшим любовником — режиссером спектакля, а заодно вызволить из беды своего экс-супруга, а заодно попытаться предотвратить надвигающийся Перл-Харбор, а заодно выполнить секретную миссию агента союзных войск… в общем, женщина таинственная, практически непостижимая. В этой роли Гун Ли, неугасающая звезда «Красного гаоляна», «Мемуаров гейши», «Прощай, моя наложница»…

Кадр из фильма «Субботнее чтиво». Фото: предоставлено пресс-службой Венецианского кинофестиваля.

Своим сложносочиненным действием картина смахивает на старые западные фильмы о неотразимых агентах и роковых агентессах — от «Сетей шпионажа» («Гибралтар») до «Семнадцати мгновений весны». Он черно-бел, перегружен фабульными головоломками и головокружительным экшеном, все эпизоды, как в хронике, скрупулезно датированы, а в финале он срывается в кровавую долби-стрелялку под раннего Тарантино. Ассоциации подкреплены европейской манерой актерской игры, многоязыкостью и мультинациональным составом исполнителей.

Эту работу шанхайского режиссера Лу Е уже трудно назвать авторской: от артхауса здесь только ручная скачущая камера и черное-белое изображение. Типичный пример китайского кино, мимикрирующего под мировые штампы для завоевания максимальной аудитории. Хотя слишком усердная стилизация под хиты середины прошлого века, включая жгуче мелодраматические эпизоды и архаичное качество изображения, вряд ли будет способствовать массовому успеху.

Суперзвездой этих дней стал юный Тимоти Шаламе, номинированный на «Оскара» за роль в мелодраме «Назови меня своим именем», а теперь явившийся в облике молодого Генриха V в драме «Король» Дэвида Мишо. Это тоже продукция стрим-гиганта Netflix, и в Венеции уже стало традицией встречать титры каждого его опуса веселым свистом.

Кадр из фильма «Король». Фото: предоставлено пресс-службой Венецианского кинофестиваля.

Формально картина основана на шекспировских исторических хрониках «Генрих IV» и «Генрих V», но ни к истории, ни к Шекспиру отношения не имеет. Идя смотреть кино такого рода, мы инстинктивно ждем, что нас на машине времени увезут в другие века, и мы увидим, «как это было». Взамен получаем современных юнцов с повадками неоновых улиц, но облаченных в латы и шлемы с забралами и в них похожих на черепашек ниндзя. Жесть происходящего особенно чувствуется в громыхающих сценах сражений: так, вероятно, должна выглядеть схватка Мойдодыров. Противоядием жести могла бы служить самостоятельная авторская мысль режиссера, знающего, зачем он ворошит седое прошлое, и что мы должны из этого вынести. Так, по «Ивану Грозному» — киноопере Эйзенштейна — нельзя изучать историю, но можно открыть гнусную природу диктатуры и трагедию одиночества — удел любого диктатора. В «Короле» нет ничего, кроме Тимоти Шаламе, притворяющегося королем. И это невероятно скучное зрелище.

В целом фильмы Венеции-19 делятся на две категории: обязательные к просмотру и те, что смотреть можно, но не нужно. Первых очень немного — меньше, чем заготовленных премий, из вторых в основном состоял нынешний конкурс. Как объяснила дирекция, 21 конкурсная картина отобрана из 3621 претендента, — значит, остальные 3600 еще хуже: на наших глазах кино сильно спало с лица. Что особенно заметно на фоне программы «Венецианские классики», где шли фильмы «золотой поры» кинематографа с совсем иной шкалой художественных достижений.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере «РГ»



Source link

Рубрики
Больше Культура

Назван лучший фильм Венецианского кинофестиваля


«Золотой лев» Венецианского кинофестиваля достался фильму «Джокер» Тодда Филлипса. Главную роль в картине исполнил Хоакин Феникс.

Лучшим режиссером назван Рой Андерссон. Он снял фильм «О бесконечности». При этом сам автор не смог приехать на церемонию по состоянию здоровья.

Кроме того, большой приз жюри Венецианского фестиваля получил Роман Полански, снявший фильм «Офицер и шпион».

Международный Венецианский кинофестиваль шел на острове Лидо с 28 августа.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Анимационные фильмы прочно входят в программу Венецианского фестиваля — Российская газета



Участие анимационных картин в конкурсах игровых фильмов стало почти правилом, но не перестало быть загадкой для жюри: это как поставить велосипедиста на одну гоночную трассу с «Феррари». Другое искусство, другие законы создания и восприятия.

В конкурсе 76-й Венеции фильм гонконгского режиссера Юньфань «Дом 7 по Черри Лэйн». Двухчасовой, ручной работы, выполненный тонким восточным пером в формате 2D. Это третий случай в практике Мостры после картин Хаяо Миядзаки «Рыбка Поньо на утесе» и «Ветер крепчает». И уже без волшебств — нормальный человеческий любовный треугольник в антураже мятежного Гонконга — тогда еще британской колонии — конца 60-х.

Студент Ци Минь дает уроки английского, используя для этого роман Бронте «Джейн Эйр»

Лучший студент университета, теннисист и эрудит Ци Минь, чтобы подзаработать, дает уроки английского дочери миссис Ю, в прошлом политической активистки и беженки из Тайваня, осевшей в Гонконге и открывшей там ювелирную лавку. Миссис Ю еще не стара, ей сорок, и с первой встречи между нею и пылким юношей вспыхивает любовь. Ци Минь водит ее в кино, показывая фильмы с Симоной Синьоре «Путь наверх» и «Корабль дураков», рассказывает о романе Пруста «В поисках утраченного времени» и параллельно учит английскому 18-летнюю дочку Мэй Линь, используя для этого роман Бронте «Джейн Эйр». Так в скромных апартаментах на улице Черри Лэйн возникает обширное пространство мировой культуры — режиссер считает свой фильм любовным письмом искусству. Его художники-аниматоры бережно перерисовывают целые фрагменты фильмов с Синьоре, закадровый голос щедро цитирует литературные шедевры.

В анимации решающий элемент — звук, он наполняет рисунок шумами города, гулом авиалайнера, легким попыхиванием тлеющей сигареты, мяуканьем бесчисленных котов, которым в фильме поручена серьезная роль. Много музыки — от американских шлягеров и стилизованных саундтреков европейских фильмов до китайской оперы и уличного рэпа.

Важным героем фильма и еще одним адресатом любовного послания автора стал Гонконг — прорисованный подробно, масштабно и с огромной нежностью. От небоскребов до ящерки на разогретых солнцем ступенях. От мирно плывущего по улицам трамвая до бушующих студенческих демонстраций, нещадно избиваемых полицией. Есть и волшебные превращения — в эротических видениях, воплотивших вожделения героев. Надо сказать, это та анимация, которая в прокате будет снабжена ограничениями для детского просмотра, анимация, сочащаяся эротикой. Это заявлено уже с первых кадров, где студенты-теннисисты перебрасываются мячом, а потом принимают душ. Неземной красоты Ци Минь, по замыслу, предмет восхищения всех женщин и мужчин, которые попадаются ему на пути. В эротической игре принимают деятельное участие коты — исчадия чувственности. И, разумеется, цитируемая киноклассика тоже несет свои важные смыслы: Симона Синьоре играет стареющую женщину, безнадежно влюбленную в героя много моложе себя, в ее глазах читается трагедия обреченности — это перекликается с главной сюжетной коллизией фильма и делает нарисованные чувства подлинными. Тщательно выписана и тема безжалостного времени, когда новые поколения хладнокровно вытесняют прежние, убежденно лишая их прав на полноценную жизнь, любовь и счастье.

«Дом 7 по Черри Лэйн» — первый опыт известного режиссера в анимации, и он несомненно внес в искусство рисованных фильмов свою ноту. Вполне расхожий в игровом кино сюжет освобождается от всего лишнего и обретает ту чистоту линий, незамутненность эмоций, ясность акцентов и свободу авторской фантазии, какие в обычном кино невозможны.

Многого ждали от шведа Роя Андерссона, в 2014 году взявшего «Золотого льва» за фильм «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии», — цепь философски-саркастических срезов человеческих состояний и поступков. Его новая лента «О бесконечности» повторяет тот же прием, и к нему автор ввел закадровую рассказчицу, подобие Шахерезады. Как обещала аннотация, это тоже «отражение жизни человека во всей ее красоте и жестокости, великолепии и банальности». Увы, ожидания оказались завышенными: из всей замечательной квадриги осталась только банальность, дозволенные речи Шахерезады сведены к монотонному: «А вот я видела мужчину, который…», «А вот я видела женщину…».

Это снова калейдоскоп мини-сюжетов, но теперь они напоминают статичные фото, где неподвижная камера снимает неподвижных людей уже без парадоксов, подтекстов и умысла.

Вот пожилая пара сидит на скамейке в деревянных позах, любуясь расстилающимся внизу городом. Вот девушка сошла с поезда, а ее никто не встретил. Вот Гитлер вошел в бункер, где пьяные офицеры оцепенело взирают на осыпающийся под бомбами потолок. Вот папа ведет дочь на свадьбу, но пошел дождик… «И что?» — недоумевает зритель. «И ничего!» — отвечает режиссер, переходя к новой столь же замороженной коллизии, которую сюжетом назвать уже трудно. Иногда забавным кажется звук открываемой бутылки в ресторане, но официант, на глазах остолбеневшего гостя льющий вино на скатерть, уже не кажется смешным. Емкие миниатюры стали невнятными зарисовками, а то, что было остроумием, стало длиннотами.

Пять лет назад Андерссон открыл свой многообещающий жанр в кино. Новый фильм жанр закрыл, прием себя исчерпал, повторить успех не удалось. Пресса проводила картину улюлюканьем, смешанным с вежливыми аплодисментами.



Source link