Рубрики
Больше Культура

Наргиз после ухода от Фадеева примкнула к молодому композитору



Артистка устроила своеобразный конкурс, чтобы обновить репертуар

Конфликт Фадеева и его бывшей протеже разгорелся летом. Тогда она выложила пост в Инстаграм: «Сегодня я узнала от организаторов моих концертов в Воронеже и Ростове-на-Дону, что мои выступления отменяются. Якобы потому, что я отказалась выезжать в тур. Письмо такого характера организаторы получили из продюсерского центра Malfa (принадлежащего Максиму Фадееву. — Прим. авт.). Для меня и моей команды это стало новостью, так как мы собирались выехать сегодня вечером». По мнению артистки, как выяснилось позже, это было не что иное, как продолжение истории, когда она получила документ о запрете использовать произведения Фадеева, свидетельство о расторжении контракта с лейблом и отказ от обязательств по туру. До этого у певицы были сорваны и концерты в Америке. Пытаясь выяснить, что происходит, она хотела лично поговорить с Максимом, но, по ее словам, безуспешно. Тот, в свою очередь, утверждал, что это она сама не выходит на связь.

Конечно, в ответ на всю эту историю посыпались мнения зевак и множество уколов в адрес исполнительницы, хотя, разумеется, были и те, кто пожимал плечами: мол, чего еще ждать от Фадеева. Слухи о его не очень мирных и весьма недружелюбных расставаниях со своими бывшими героями и героинями ходили уже давно.

Певица, высказав свою позицию, решила не буксовать и, игнорируя шум толпы, просто пойти дальше своим путем. Чтобы обновить репертуар, она устроила своеобразный конкурс, в рамках которого сотни авторов присылали ей свои композиции. Одним из «победителей» стал молодой исполнитель и композитор Сергей Кленских. Наргиз выбрала песню «Никто», вошедшую в альбом Сергея «Нутро», рецензия на который выходила в одном из выпусков «Звуковой дорожки».

Кленских — артист, стоящий особняком на современной сцене. Он делает тонкую, изящную, выходящую за рамки того, что принято называть «форматом», поп-музыку. Петь начал в 4 года, в 8 — уже выступил вместе с Boney M, а свои произведения стал сочинять, вдохновившись творчеством Земфиры. Впрочем, аллюзии к нему здесь можно провести только с точки зрения экспрессивности и эмоциональности опусов, в остальном музыка Сергея — самобытная и самодостаточная субстанция, идеально подошедшая бы в качестве саундтрека к фильму об истории любви космических существ, например, но одновременно близкая чувствам каждого человека в реальном мире.

Композиция «Никто» — атмосферная, трип-хоповая, вязкая, тягучая, с глубоким звучанием и образным, хотя и в меру сдержанным текстом. «Она родилась два года назад, — рассказывает Кленских, — практически случайно… Люблю такие моменты, когда музыка и текст приходят почти синхронно, в очень короткий промежуток времени. Так произошло и здесь. Помню, я пришел домой, набросал мелодию, гармонию, слова, и через несколько часов у меня уже была готовая демо-запись, которая на самом деле уже звучала почти так же, как впоследствии финальная версия. Мне было бы интересно продолжить коллаборацию с Наргиз. У нее есть харизма, особая энергетика».

Кто бы что ни говорил, открытость певицы новым экспериментам достойна уважения. Многие знают, что артистка прошла извилистый путь, прежде чем попасть на большую российскую сцену, по вперед шла всегда с высоко поднятой головой, излучая уверенность и энергию. Даже практика сурового отечественного шоу-бизнеса показывает, что публика не всегда настороженно относится к новому, а иногда принимает его с живым интересом. Взять хотя бы сайд-проект певицы Елки ЯAVЬ, совсем не похожий на то, что она делала до него. Тренды, влияние и связи не всегда становятся решающими факторами. Мотивация и понимание того, что ты хочешь сказать миру, тоже играют свою роль, как ни крути.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Композитору Валерию Гаврилину 17 августа исполнилось бы 80 лет — Российская газета


17 августа Валерию Гаврилину исполнилось бы 80 лет. Всего-то 80. Уже 20 лет живем без него.

Многое ли мы помним о человеке, которого почитали гением Шостакович и Свиридов, Таривердиев и Андрей Петров, Шукшин и Астафьев? Что звучит в нас при звуке его имени? И звучит ли?..

Песня «Мама»: «Тихая моя, добрая моя, нежная моя мама…»

Озорная Тарантелла в балете «Анюта», восторженный полет Кати Максимовой.

Задорная «Шутка» в исполнении Эдуарда Хиля и Людмилы Сенчиной: «Дождь за окнами, идет за окнами, шумит за окнами опять. Мы заохали, и вы заохали — нельзя гулять…»

И, конечно, музыка, которую мы слышим, но не узнаем, не ведаем, что и это — Гаврилин. Его грустные вальсы. Множество мелодий, безвестно растаявших в фильмах и телепередачах. Музыка к 147 спектаклям…

А за всем этим — огромное поле и вовсе не известной нам гаврилинской музыки.

Увертюра

Прежде чем услышать музыку Валерия Гаврилина, попробуйте услышать тишину. Приезжайте в Вологду ранним утром, пройдите старый город насквозь и выйдите к реке. А по пути не забудьте оглянуться на невзрачный деревянный дом на улице Мальцева. До войны в нем был роддом, и именно здесь 17 августа 1939 года появился на свет Валерий.

В раннем детстве мальчика звали …Лялей. Виной тому война. Отец ушел на фронт и погиб. Мужчин в округе не осталось. Неизбывная женская ласка целиком досталась детям. Кроме того, была в малыше какая-то особенная ранимость, внушавшая и тревогу, и нежность. «Валериком его было не назвать, — вспоминала сестра Галя, — все Ляля, Ляля. В деревне все звали его так. Все мурлыкал, мурлыкал…»

Деревня, в которой в 1941 году оказался будущий композитор, называется Воздвиженье. Это неподалеку от Вологды. Там был детский дом, куда директором назначили Клавдию Михайловну, маму Гаврилина.

Дети жили в храме, разгороженном на три этажа. С третьего видна была синяя полоска Кубенского озера. Школа — в соседней избе.

Первой музыкой, которую услышал двухлетний мальчик, были плачи-причитания деревенских женщин, провожавших мужей, отцов и братьев на фронт.

Осенью 1941-го в детдом стали привозить обессилевших ленинградских детей. Одних вносили на руках, другие ползли по ступенькам крыльца, обдирая коленки.

Сергевны

Я стоял на этих самых ступеньках у заботливо побеленного храма. За алтарем — та самая избушка, где в войну была школа. Физиономия у этой избушки-старушки была приветливая, будто она помнила, что в ее стенах учились дети. Я высунулся из малиновых зарослей иван-чая, чтобы сфотографировать избушку на память, но тут из ее дверей с грохотом выскочил человек в тельняшке и с поленом в руках. На отборном морском языке он высказал мне неодобрение.

— Успокойтесь, — сказали «моряку» мои спутницы. К моему удивлению, «моряк» поник и аккуратно затворился.

Моими спутницами по гаврилинским местам были три Сергевны. Надежда Сергеевна Рыбина — главный хранитель фондов Вологодского районного музея, что в селе Кубенском. Алеся Сергеевна Коротяева — директор того же музея. И Наталия Сергеевна Серова — вологодский друг Валерия Александровича.

Чудо из Перхурьево

Через дорогу от Воздвиженья — деревня Перхурьево. Здесь сохранился дом, где жили Гаврилины и нянюшка, которая втайне от Клавдии Михайловны крестила Валерия и его сестру Галю.

К этому ладному и ухоженному дому можно подходить без опаски — в нем живут добрые люди Алексей Алексеевич и Нина Павловна Станововы. Благодаря им на фасаде дома появилась табличка в память о композиторе.

Здесь, в Перхурьево, — все истоки Гаврилина. И главная его тема — женская доля. После войны в деревню вернулся только один солдат, да и тот без ног.

Гаврилин вспоминал, что первый послевоенный год выдался страшнее военных. «В нашей деревне только женщины и дети. Еда — сушеная крапива, кора, перемороженная гнилая картошка, выбитая ломами из земли, залитой осенними дождями и тут же схваченной небывало ранними злыми морозами. Трещали от ледяной боли и люди, и скот, и бревно, и воздух. Толпы голодных обмороженных людей всю зиму бродили по окрестностям…»

Через много лет, работая над своими «Скоморохами», Гаврилин сам напишет стихи к одной из частей этой загадочной и многострадальной оратории (в 1979 году ее публикация и исполнение были запрещены):

Ой, ты, черная река,

Ой, да ты бежишь, шумишь.

А я не знаю, я не угадаю,

как жить!

Разорвите белу грудь,

Ой, да посмотрите на тоску.

А по лицу, лицу мойму красиву

Слезы льют!

Ой, ты, нонешний народ,

Ой, да все мучительный!

А я не знаю, я не угадаю,

как жить…

В Перхурьево, у ручейка, который когда-то назывался речкой Водлой, мне вдруг подумалось: Гаврилин — это же наше послевоенное чудо. Такое же, как спутник. Как Гагарин. Про гагаринское чудо мы помним, а про гаврилинское пока вовсе не понимаем. Быть может, потому, что если полет в космос гжатского парня можно как-то объяснить (технологический прорыв и т.п.), то взлет вологодского отрока к высотам мировой музыки в принципе непостижим. Как писал его ровесник Гена Шпаликов: «Из ничего, из ниоткуда, нет объяснения у чуда, и я на это не мастак…»

Босые следы

Гаврилин только в 11 лет впервые прикоснулся к пианино. И где! — в детдоме.

В 1950 году арестовали маму Клавдию Михайловну. Отобрали все: дом, хозяйство, даже одежду. Нянюшка привела Валерия в село Ковырино близ Вологды, в детдом, и всю дорогу он шел босиком.

Наталия Серова показала мне этот дом. Сейчас он уже в черте областного центра. Старая, когда-то барская, усадьба среди запущенного сада. С мемориальной таблички в нас вглядывается из-под очков Валерий Александрович Гаврилин.

Но напрасно мы стучим в новенькую железную дверь. Такие двери — первая примета чьих-то бизнес-интересов. Другая примета — прекрасные сводчатые окна первого этажа заложены свежим кирпичом.

Еще в советское время детдом стал интернатом № 1, и его перевели в пригородный поселок Лукьяново. В начале двухтысячных он получил имя Валерия Гаврилина, и одно это привлекало в интернат гостей — музыкантов, художников, поэтов, артистов.

Но вот недавно ребятишек из уютного и благоустроенного дома вдруг раскидали по другим детдомам. Имя Гаврилина при этой спешной «оптимизации» потерялось.

Никто не удосужился посоветоваться о судьбе учебного заведения (с почти вековыми традициями!) ни с детьми, ни с директором, ни с педагогами, ни с общественностью, ни с вдовой композитора Наталией Евгеньевной Гаврилиной, которая все эти годы опекала интернат.

Экспонаты гаврилинского музея, который был при интернате, в последний момент спасли уже знакомые читателю Сергевны. Теперь, чтобы увидеть эти экспонаты, надо ехать в село Кубенское, в районный музей.

Minore

После «перестройки» сама жизнь выталкивала Гаврилина в эмиграцию — сколько классических музыкантов уехали, спасаясь от нищеты и беспросветности. А он, больной, истерзанный инфарктами, говорил: «Мне и на родине родины не хватает».

Но отчего же тех, кто уехал, мы, кажется, лучше понимаем и помним, чем тех, кто остался?..

После 1993 года сочинения Гаврилина перестали исполнять и записывать. Великий композитор, чтобы как-то заработать, вместе с пианистом Александром Каганом играл в четыре руки чужие сочинения.

Однажды ему позвонили и предложили Президентскую стипендию. Он отказался: «Какое право я имею получать эти деньги, когда люди по полгода не получают зарплату?» Отказался Валерий Александрович и от операции в зарубежной клинике: «Сколько мне Богом отпущено, столько и проживу…»

28 января 1999 года композитор умер, не дожив и до 60 лет.

Пока складывался этот очерк, я все слушал и слушал Гаврилина, находя его музыку в интернете. Вдруг выплыла ко мне Мария Пахоменко, еще девочка совсем, в белом платье. Песня «Любовь останется». А я слышал ее чуть ли не в младенчестве.

Я и потом слышал эту песню то из колхозного репродуктора, то где-нибудь из окна клуба или в поезде. И всегда думал, что песня народная, а оказалось — Гаврилина.

Вологодский искусствовед, заслуженный работник культуры РФ Наталия Серова — настоящий просветитель и подвижник. Организатор многих культурных событий в своем родном городе. Дружила с Валерием Гаврилиным в последние годы его жизни.

Прямая речь

«Он считал, что без братства не может быть России…»

В чем уникальность Гаврилина как человека и композитора?

Наталия Серова: В нем человек был равновелик художнику. Он был тишайшим, сокровенным человеком невероятной образованности и культуры. Все годы нашего знакомства меня удивляли объемы им прочитанного и осмысленного. Думалось: ну когда он успел все это узнать?.. Нынче стало модно заявлять: пишу музыку (или книги) для себя. Для просвещенных и посвященных. А музыка Гаврилина — для всех. Он нуждался в контакте как с самым широким кругом слушателей, так и с дорогими ему современниками: Шукшиным, Астафьевым, Беловым, Распутиным, Курбатовым…

За что он больше всего переживал?

Наталия Серова: За каждого отдельного человека, который и составляет народ. Он поразительно чувствовал боль другого на расстоянии. Когда у его первой учительницы музыки Татьяны Дмитриевны Томашевской умер муж, каждый месяц Валерий Александрович стал присылать ей деньги. Татьяне Дмитриевне сейчас идет 94-й год, двадцать лет как Валерия Александровича нет, но каждый месяц от Гаврилиных из Санкт-Петербурга в Вологду приходят эти деньги.

Когда в течение одного года умерли мои папа и мама, Валерий Александрович несколько часов «разговаривал» меня по телефону.

Как-то перед Новым годом его попросили поздравить земляков-вологжан, и он написал: «Милые мои земляки! Хотел бы сказать, что если мы хотим жить счастливо, то наперекор всему — своим настроениям, своей бедности, своим тревогам — старайтесь делать добрые дела. Понемножку. Пусть маленькие дела. Не надо большие. Но приучайте себя не нагрубить соседу, отдавать, если у тебя есть что. Помогать по мелочам. И вы увидите, как сразу вам будет светлее в жизни. Нам всем тогда будет лучше…»

Он часто приезжал на родину, в Вологду?

Наталия Серова: Он много болел и часто приезжать не мог, но такого сыновнего отношения к родной земле я ни у кого не видела. Разве что у Василия Ивановича Белова. У них обоих была какая-то странная, непостижимая, неразрывная связь с их вологодской землей, боль за нее. Когда вышли первые главы повести Белова о Гаврилине, Василий Иванович принес мне журнал с надписью: «Наташе Серовой, которая понимает трагическую судьбу Гаврилина и мою».

Музыка Гаврилина, как и его судьба, — трагическая?

Наталия Серова: Думаю, да. Его отец Александр Павлович заведовал РОНО, у него была бронь, но он пошел на фронт добровольцем и погиб под Ленинградом в 42-м году. Мама была репрессирована. Но в музыке он переплавлял трагедию в чистейший, невероятный мелодизм. Музыка Гаврилина давно стала безымянным фоном нашей жизни, частью ее воздуха. В годы перестроечного беспредела я спрашивала Валерия Александровича, что сейчас самое важное? И услышала неожиданное: «Братство». И, конечно, не согласилась с ним: ну какое братство, если ударить, а то и убить человека стало обычным делом? «Братство, — спокойно, твердо заключил Валерий Александрович, — другого выхода просто нет». Он считал, что без братства не может быть ни свободы, ни равенства, да и самой России.

Скажите, пожалуйста, нашим читателям, которые не слышали Гаврилина: с чего начинать его слушать?

Наталия Серова: Малышам — с веселых пьесок, написанных для них, с песенки «Белая ворона». Любителям эстрады — с его песен. Балетоманам — с «Дома у дороги», «Женитьбы Бальзаминова», с «Анюты». И всем — с его изумительных вальсов.

А что у вас самое любимое гаврилинское?

Наталия Серова: «Русская тетрадь», которая при первом исполнении вызвала слезы у Дмитрия Дмитриевича Шостаковича.

Знаю, что Гаврилину был близок пушкинский мотив «Нет, весь я не умру…»

Наталия Серова: В нашем с Валерием Александровичем споре о братстве прав оказался Гаврилин. Лет десять назад у нас само собой сложилось гаврилинское братство из его слушателей и исполнителей. Музыканты, библиотекари, музейщики исповедуют и играют Гаврилина. В этом году молодой архивист Илья Кузнецов восстановил родословие отца композитора Александра Павловича.

И планы конкретны. В Санкт-Петербурге готов памятник Гаврилину работы скульптора Юрия Евграфова. Но подвели спонсоры — нет восьми миллионов, чтобы отлить его в бронзе.

В планах мэрии Вологды назвать его именем одну из улиц. А со временем и создать мемориальный музей.

Ровесник Валерия Гаврилина выдающийся польский кинорежиссер Кшиштоф Занусси, эрудит и меломан, автор фильмов о великих композиторах Витольде Лютославском и Кшиштофе Пендерецком, был потрясен музыкой Гаврилина и уехал из Вологды с его дисками. Но он был удивлен тем, почему у нас так мало говорят о Гаврилине, так мало им гордятся. И в самом деле: почему?

Из дневника

«Музыка моя, не учи людей жить, учи любить…»

О музыке

Думаю, что самое главное в музыке — общение между слушателем и исполнителем, поле между ними. Когда оно есть, в зале возникает эффект братства людей. Это самая прекрасная задача, которую решает искусство.

О нежности

Учить тонкости, чуткости — а отсюда — нежности обращения людей друг к другу — а это для нас, людей, живущих одновременно и вместе, — самое главное!

О любви

Музыка, сердце мое, жизнь моя, не учи людей жить, учи любить, страдать, и… еще любить, и еще любить.

О земном и небесном

Громадное количество новых храмов и монастырей не спасло нравственности России. Господин рубль не дал. Так и искусство не поможет, если все общество тщится о земном благе.

О смерти

Все чаще мне кажется, что музыка умерла. С колыбели — в доллары.

Ведь это смерть. Утешьте меня. Скажите: ведь это еще не конец?..

О Церкви

Эпоха окончательного падения Церкви и религии сейчас. Раньше гнали Церковь, но учили выполнять Божьи заветы. Теперь приветствуют атрибутику Церкви, но открыто не выполняют ни одного учения Господня.

Пророчество

Рост и укрепление антинарода — бандитов, вымогателей, насильников, чиновников, звезд кино и шоу-бизнеса, которые обложат данью все человечество и подчинят его себе. Между антинародом и народом — правоохранительные органы и медицина, которые будут тесно связаны и будут работать под руководством антинарода.



Source link