Рубрики
Больше Культура

Группе «Трите Души» исполнилось 25 лет



«Время показало, что культ личности доказал свою несостоятельность, но личность и культура — вполне совместимые понятия»

Ник Рок-н-Ролл, которого называли и «главным юродивым постсоветского пространства», и основателем рок-перформанса и шок-рока в России, всегда стоял в густом, заросшем самыми разными породами музыкальном лесу гордым и интересным особняком. Конечно, он всегда стремился к созданию некоего сообщества, в котором были бы собраны драгоценные камни — музыканты, представляющие собой и своим творчеством самобытные явления. Так, он был директором культурного центра «Белый Кот» в Тюмени, создателем Всероссийского фестиваля женского рок-вокала «Сирин», где дебютировали «Ночные снайперы», Ольга Арефьева, Инна Желанная и другие певицы, позже прославившиеся на большой сцене. Несколько лет назад был основан и фестиваль «Форма Жизни». Однако, несмотря на то, что этот герой всегда закручивал вокруг себя невидимую воронку, в которую попадали и другие достойные артисты, его собственная энергетика и то, что он являл миру, были не похожи ни на что. В этом прелесть пути Ника Рок-н-Ролла. В 2020-м его коллектив «Трите Души» разменял четверть века.

Название группа заимствовала у писателя-мистика, которого считают основателем направления мистического реализма в советской литературе, Юрия Мамлеева. До сих пор это кажется абсолютно оправданным. Ник Рок-н-Ролл и его коллеги по сцене как будто создают на площадке свою, особую реальность — звуком, текстами, движениями, но одновременно очень чутко слышат время, улавливают происходящие в нем изменения, резонируют с ним. Каждый концерт «Трите Души» похож на сакральный музыкально-театральный акт, яркий перформанс даже при отсутствии эксцентричных декораций (с визуальной составляющий лидер команды играет вдоволь в своих рок-н-ролльно-психоделических клипах). Это та самая история, когда лучше один раз увидеть и услышать, чем прочесть тысячи слов. «МК» же, пользуясь случаем, задал рок-подвижнику несколько вопросов к юбилею его детища.

— Ник, что стало 25 лет назад главным импульсом к началу движения группы «Трите Души»?

— Это было очень сильное желание продолжить музыкальную историю именно с этим коллективом за пределами Екатеринбурга. Хотя формально он существовал с 1994-го, активная деятельность началась в Москве в феврале–марте 1995-го. За эти годы, конечно, с группой происходило множество метаморфоз, но главными изменениями стали повышение уровня исполнительского мастерства, который сегодня не сравним с тем, что было в самом начале, и трансформация состава. Сейчас помимо меня в него входят гитаристы Олег Румянцев и Михаил Колобов, бас-гитарист Иван Баженицкий и барабанщик Дмитрий Дураков. Команда, на мой взгляд, находится в прекрасной планетарной форме.

— Можешь вспомнить поворотные события в ее биографии?

— Однозначно знаковой стала поездка во Владивосток, на родину моей музыкальной истории в 2003 году. В 1988 году там у меня появилась группа «Коба», с которой была записана виниловая пластинка «Покойный Мень». Что интересно — именно ее презентовала группа «Трите Души» в 1995 году уже в Москве.

— Чувствуешь ли ты диалог с публикой? Как менялась с годами аудитория?

— Скорее я слышу монолог зрителя, а не наш с ним диалог. У нас всегда был «качественный», а не «количественный» зритель, слушатель. С годами он стал еще более изысканным, искушенным.

— Ты всегда был человеком, который неравнодушен к развитию настоящего музыкального искусства в рок-н-ролле (я имею в виду рок-н-ролл в широком смысле слова). Что происходит в этом смысле сейчас?

— Все, что могло случиться с рок-н-роллом, уже случилось. И не в нашей с тобой стране. Но еще не рассказана история Рок-Музыки: в этом смысле она только начинается.

— В те годы, когда ты начинал заниматься музыкой, которые часто называют временем больших героев, вокруг тебя и других рок-артистов формировался культ личности. Актуально ли это понятие сегодня?

— Время показало, что культ личности доказал свою несостоятельность, но личность и культура — вполне совместимые понятия.



Source link

Рубрики
Общество

Мультсериалу "Симпсоны" исполнилось 30 лет




Как сообщает NME, многие пользователи рассказывают в соцсетях о своих любых сериях классического мультфильма, который 17 декабря отмечает 30 лет со дня выхода первой серии



Source link

Рубрики
Больше Культура

Дядя Зяма, пан Зюзя: Зиновию Высоковскому исполнилось бы 87 лет



И он вспомнит. Про Таганрог, где он родился, как и Антон Павлович Чехов. Про то, как началась война, а ему было всего 8 лет. Про школу, где был самым круглым отличником, окончил аж с золотой медалью. Про то, как всегда хотел быть артистом. Как в 19 лет уехал в Москву поступать в Щукинское училище. Не поступил, вернулся домой несолоно хлебавши. А ведь это так обидно — возвращаться обратно ни с чем, казалось бы, проигравшим. Пришлось меняться, переучиваться, пришлось на время изменить Мельпомене, окунуться в науку и технику, из лириков в физики, стать инженером по автоматике и телемеханике в Таганрогском радиотехническом институте. Но он понимал, что это не навсегда, что пробьет и его звездный час. И вот через пять лет — опять Москва, Щука. На этот раз получилось!

Сначала был Театр миниатюр и великолепный Владимир Поляков, первый учитель. А потом, конечно, Театр сатиры. Вспомните, дядя Зяма, об этом удивительном счастье и страдании одновременно, потому что в жизни все так, через полосочку. Расскажите, каким вы были Бартоло в «Женитьбе Фигаро» с блистательным Андреем Мироновым. А каким Тенгизиком в «Маленьких комедиях большого дома» («Я мысленно пою и мысленно танцую»)! И в «Ревизоре» почтмейстера Шпекина как вы точно играли!

И о Плучеке вспомните, своем главном режиссере. Может, сейчас, дядя Зяма, вы уже забыли все свои обиды, конфликты с ним и как долго (очень долго!) вы оставались вне игры. Может, вы теперь из своей выси смотрите на прошедшее, тихо улыбаясь. Вы всех простили…

Впрочем, нужно ли прощать? Артист — это же судьба, и другой быть не может. Счастье творчества — и полная, тотальная зависимость. Да, удача и беспросветность в одном флаконе. Вы ушли из своей любимой Сатиры на свободу с чистейшей совестью. Пришли к Трушкину в Театр Антона Чехова — совсем другой театр. Играли тогда в Вахтангова на Арбате «Позу эмигранта». Казалось бы, совсем не ваша стилистика, эстетика, но вы же там блистали!

А как вы умели дружить! Сколько бы я отдал, чтобы опять прийти к вам, и мы бы сидели в вашей маленькой комнатке, с пола до потолка набитой книгами, а вы вспоминали про то, как на теплоходе «Грузия» путешествовали две счастливых пары: вы, дядя Зяма, вместе со своей Любовью — Любовью Ефимовной — и Владимир Высоцкий с Мариной Влади, это было их свадебное путешествие, медовый месяц. Как выступали на этой «Грузии»: вы — с рассказами, сценками, а ваш бессмертный друг, конечно же, со своими песнями. А потом вы мне читали стихи Высоцкого — долго читали, наизусть, без запинки. И будто про себя…

А «Кабачок «13 стульев»… Знаете, когда вас не стало (хотя для нас вы есть и будете всегда), на вашей панихиде в Доме кино я сказал: «Да, сейчас мы прощаемся с вами, но вот на канале «Культура» именно в это время повторяют тот самый «Кабачок», и вы там живой, молодой, такой нелепый, талантливый Пан Зюзя, поэт…» И Иосиф Кобзон тогда тоже про это вспомнил…

Поэтому вы никуда не ушли, дядя Зяма. Вы с нами, и со своими близкими, и с «МК», ведь каждый ваш приход к нам был как праздник.

И еще… Я же знаю, что вы смотрите за нами, наблюдаете, делаете выводы. Когда вас не стало, не было еще войны на Украине. Даже не представляю себе, что бы вы сейчас сказали про это, как переживали бы братоубийство. Но вам всегда помогала шутка: вы же никогда не унывали, только и надеялись на лучшее. И вот бы сейчас, я уверен, вы бы рассказали такой анекдот. И еще добавили, хитро сощурясь: «Это про президента Зеленского».

«Хохол и еврей подходят к стойке, заказывают по 150 граммов водки и два огурца. Приносят им водку и огурцы — один огурец большой, другой огурец маленький. Они чокаются, выпивают, еврей хватает большой огурец и с хрустом его жует. Хохол говорит:

— Вот ваша нация еврейская! Сразу прямо хватаешь большой и жуешь. За это вас и не любят…

Еврей спрашивает:

— А ты бы какой взял?

— Маленький!

— Ну, так и бери…»

А это про Одессу:

«Одесса.

— Фима, жарь рибу.

— Так рибы нет!

— Фима, ты жарь… жарь… жарь… Риба будет».

Риба будет, Зиновий Моисеевич, конечно, будет. И вообще все будет хорошо. Потому что вы есть.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Сегодня Грейс Келли исполнилось бы 90 лет — Российская газета



12 ноября 10-ой княгине Монако и всемирно известной голливудской актрисе Грейс Келли исполнилось бы 90 лет. Она была невероятно одаренной, загадочной и разносторонней и стала воплощением женских идеалов 1950-х годов — красоты, элегантности и утонченности. А ее сказочная история любви с князем Монако Ренье III очаровала поклонников. В 1982 году Грейс Келли трагически погибла в автомобильной аварии.

В день рождения Грейс Келли вспоминаем любопытные факты из ее биографии.

Дизайнером свадебных нарядов Грейс Келли стала Хелен Роуз, художник по костюмам киностудии Metro-Goldwyn-Mayer, ранее работавшая с актрисой над 4 картинами (среди которых и две последние работы Келли — «Высшее общество» и «Лебедь»). Кстати, свадебное платье стало подарком любимой актрисе от киностудии. Роскошный наряд считается самой дорогой работой Хелен Роуз неспроста: на его изготовление ушло более 350 метров ткани, включая старинное, 125-летнее бельгийское кружево.

После свадьбы принц Ренье запретил в Монако показы любых фильмов с участием Грейс Келли. И когда в 1962 году Альфред Хичкок предложил ей роль в фильме «Марни», она поддалась влиянию мужа и общественному давлению со стороны жителей Монако и отвергла предложение. В итоге роль Марни Эдгар досталась американской актрисе Типпи Хедрен. Грейс Келли не раз снималась у Хичкока: в его картинах «В случае убийства набирайте «М» (1954), «Окно во двор» (1954) и «Поймать вора» (1955) она исполнила главные женские роли. Ради съемок в фильме «Окно во двор» актриса отказалась от ленты Элиа Казана «В порту», где она сыграла бы с Марлоном Брандо.

Отказавшись от съемок в фильмах после вступления в брак, Грейс Келли занялась благотворительностью и основала некоммерческую организацию AMADE Mondiale (название можно перевести как «Всемирная ассоциация друзей детей»), которая действует до сих пор, ее возглавляет дочь Келли, Каролина Маргарита Луиза. Цель организации — защитить детей по всему миру от насилия и позволить им реализовать свой потенциал. Согласно главному принципу, каждый ребенок, независимо от его социального, религиозного или культурного происхождения, может жить в безопасности, жить достойно, не бояться нарушения своих основных прав.

В 1930 году модный дом Hermes выпустил дамскую сумочку, которая, кажется, никогда не выйдет из моды. Однако у культовой модели, отличавшейся изысканностью и функциональностью, не было названия вплоть до 1956 года. Лишь спустя 26 лет, когда по всему миру разлетелись фотографии Грейс Келли с этой сумочкой в руках, ее решили назвать в честь княгини. Сегодня сумочки Kelly можно изготовить только на заказ, обратившись в бутик Hermes. К слову, в некоторых странах можно прождать желанную модель до трех лет. А стоимость самой миниатюрной сумочки из модельного ряда стартует с 9 тысяч долларов.

В 1993 году Грейс Келли стала первой актрисой, чье имя появилось на почтовой марке, причем сразу в двух разных странах: в США и Монако. В Штатах есть строгое правило, которое не позволяет помещать на марки портреты глав иностранных государств, и потому в Америке ее портрет подписали «Грейс Келли», в то время как в Монако вышла марка с портретом «Принцессы Грейс».



Source link

Рубрики
Больше Культура

Актеру Олегу Борисову в этом году исполнилось бы 90 лет — Российская газета



Немногим актерам удалось сыграть роли, которые потом стали памятниками. На Андреевском спуске в Киеве красуется Свирид Петрович Голохвостый собственной персоной — известный цирюльник и модник. В бронзовом франте легко узнается Олег Иванович Борисов, сыгравший когда-то знаменитого киевского жениха в фильме «За двумя зайцами». Олегу Борисову — одному из самых великих и загадочных актеров второй половины прошлого века — 8 ноября исполнилось бы 90 лет.

В дни, когда он родился, в Москву приезжал наследный принц Бельгии. Маму так поразило имя коронованной особы, что сына назвали Альбертом. В школе для всех он был Аликом, потом Олегом. Так, оставаясь по паспорту Альбертом, он стал Олегом Борисовым.

Из Киева, где он начинал в театре имени Леси Украинки, Борисов перебрался в Ленинград, в знаменитый товстоноговский БДТ, потом в Москву, в ефремовский МХАТ. Играл в Театре Российской Армии.

Он менял города и сцены, потому что мучительно искал — идеальный театр, свою роль. Искал самого себя.

Это только в кино Борисов мог красиво, с песней, пройти по главной улице с оркестром. Или, как другой его герой, с форсом спуститься по Андреевскому спуску. В жизни, да и в творчестве он старался по главным улицам не ходить. Был одиночкой. Актером, которому интересна не толпа, но отдельный человек в этой толпе. Не герои с большой буквы, а люди, терзаемые страстями.

Кстати, в недавно вышедшей в серии «ЖЗЛ» книге Александра Горбунова о Борисове есть рассказ о том, как он снимался в фильме «Двадцать шесть дней из жизни Достоевского». Должен был играть самого Достоевского.

В первый съемочный день в перерыве решил, не снимая грима и даже пальто своего героя, пойти домой пообедать. Было интересно, как люди отреагируют на появление писателя из прошлого века в современном Ленинграде. Шел специально медленно, но никто не обратил на него внимания. Вообще никто. Как будто по улицам Северной столицы каждый день ходят Федоры Михайловичи Достоевские.

Спустя короткое время Борисов со скандалом ушел из картины — не хотел играть писателя, как ему казалось, примитивным, опереточным. Наказали: одного из лучших актеров страны на несколько лет запретили снимать в картинах киностудии «Мосфильм». Остается только догадываться, как он сыграл бы, например, в «Родне» Никиты Михалкова — наказание еще действовало, и актера не утвердили.

Вообще, если бы меня спросили, какую роль выбрал бы для памятника великому актеру, я бы назвал так и не сыгранного им Достоевского. Правда, он все-таки сыграл героев Достоевского в «Кроткой», «Идиоте», «Подростке».

Мрачный скептик, въедливый и дотошный в работе, в закрытой от зрителей и от коллег частной жизни Борисов был человеком тонким, трогательным и очень цельным. Любил семью. Обожал жить на даче — читал, слушал музыку. Ухаживал за деревьями, копался в огороде, косил траву. Не придавал особого значения одежде: носил свитера, куртки, джинсы, а строгие костюмы с галстуком ненавидел. Говорил: «Я же не Актер Актерыч»…

В те годы на экране появлялись другие герои — победительные и положительные. Борисов пришелся не ко времени — его жесткого глубокого взгляда боялись.

Въедливый и дотошный в работе, в закрытой от зрителей и от коллег частной жизни Борисов был человеком тонким и трогательным

В героях Олега Борисова видели чертовщину — они напонимали о людях и о жизни что-то раздражающее, часто запретное, нарушающее покой.

Но вот в чем дело: многое из той жизни ушло, а борисовские глаза, его ядовитая усмешка, мудрость усталого обреченного человека — остались. И нет сегодня актера современнее Олега Борисова.

У него практически не было слабых, проходных ролей. Другое дело, что сыграл мало, трагически мало.

Чиновники будто чувствовали: этот странный неуживчивый актер с лихорадочным блеском глаз и мрачностью во взоре выводит картины, в которых снимается, в другое измерение. Так оно и было. Олег Борисов приближал героев, которых играл, фильмы, где снимался, спектакли, где выходил на сцену, куда-то ближе к космосу, к чему-то непонятному — иногда зловещему, чаще печальному, но всегда загадочному и великому.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Сегодня Николаю Караченцову исполнилось бы 75 лет — Российская газета


Николай Караченцов был артистом, которому удавались любые роли: ему доводилось играть персонажей положительных и отрицательных, драматических и комических. Он был одним из тех мастеров, которым под силу было, кажется, все. Из тех, кому зритель был всегда рад и кого всегда любил. Артист стал одним из символов «Ленкома» и легендарной рок-оперы «Юнона и Авось», премьера которой состоялась на сцене театра.

Николай Караченцов ушел из жизни год назад, не дожив одного дня до своего дня рождения. Сегодня великому артисту исполнилось бы 75 лет. В этот день на Троекуровском кладбище откроют памятник актеру, который изобразит Караченцова в образе графа Резанова.

В день рождения артиста «РГ» вспоминает его самые известные роли.

Владимир Бусыгин / «Старший сын»

В 1973 году на экраны вышла двухсерийная драма Виталия Мельникова по одноименной пьесе Александра Вампилова. И тогда юный Николай Караченцов проснулся знаменитым. Он исполнил роль незадачливого студента Бусыгина, который опоздал на последнюю электричку и заявился к музыканту-кларнетисту Андрею Сарафанову (Евгений Леонов), представившись его внебрачным сыном и напросившись переночевать. «Я рос без отца, так почему теперь Сарафанову не пострадать», — заявляет он, воспользовавшись добротой музыканта. Однако корыстные мотивы Бусыгина исчезают, когда герой, впервые почувствовавший отеческую любовь, тепло и поддержку, проникается теплыми чувствами к приютившей его семье.

Маркиз Рикардо / «Собака на сене»

В 1977 году Николай Караченцов снялся в музыкальной комедии Яна Фрида по одноименной комедии Лопе де Вега. Актер исполнил роль маркиза Рикардо, который ухаживает за графиней Дианой. В то время как ее сердце принадлежит безродному слуге Теодоро (у которого, впрочем, немало секретов), маркиз Рикардо поет ей серенады. По сюжету, герой Караченцова исполняет композицию «Венец творенья, дивная Диана…» под балконом возлюбленной. Тогда артист впервые запел с экрана. А помогали ему в этом (и попали в кадр) актеры ялтинской местной народной оперы.

Гангстер Урри / «Приключения Электроника»

Фантастический фильм о приключениях робота Электроника и его клона, школьника Сережи Сыроежкина стал одной из любимых картин советских ребят. Преступника по имени Урри, которому поручили похитить «секретную разработку», то есть Электроника, сыграл Николай Караченцов. В фильме он разъезжает на навороченном мотоцикле, в котором сложно узнать «Яву». После выхода картины на экраны все ребята мечтали о таком. Члены съемочной команды вспоминали, что мотоцикл для съемок дал напрокат житель Прибалтики.

Старший лейтенант Орлов / «Батальоны просят огня»

Владимир Чеботарев и Александр Боголюбов сняли фильм по повести Юрия Бондарева к 40-й годовщине Великой Победы. Караченцов исполнил роль старшего лейтенанта Орлова, который вместе со своими бойцами, оставшись без боеприпасов, вынужден противостоять немецким танкам… «Было страшно на самом деле. Режиссер специально ставил нас в условия, в которых могли бы оказаться герои. На съемках было трудно чисто физически. Я мечтал, чтобы скорее наступило 9 мая и мы наконец-то победили, сняв фильм!» — признавался в интервью «Столице С» Александр Збруев, который исполнил в фильме главную роль капитана Ермакова.

Билли Кинг / «Человек с бульвара Капуцинов»

В советском вестерне Николай Караченцов предстал в образе ковбоя Билли Кинга. Сперва актера приглашали на роль главаря банды Черного Джека, который встает на пути у приезжего мистера Феста, желающего открыть в городке на Диком Западе синематограф. Однако Караченцова настолько впечатлил образ бывшего дебошира Билли, на которого положительно повлияло искусство кино, что актер практически напросился на эту роль. К слову, в фильме, богатом композициями Геннадия Гладкова, ему доверили исполнить всего одну строчку.



Source link

Рубрики
Больше Культура

27 октября исполнилось бы 75 лет Николаю Караченцову — Российская газета


27 октября 1944 года — 75 лет назад — родился Николай Караченцов. Год назад, 26 октября 2018-го, он умер. Это его неделя, и во время нее поневоле вспомнишь, что 28 сентября 2019-го, месяц назад, скончался Марк Захаров, создатель театра, которому Караченцов был обязан своей славой.

Те, кто ходил в ранний, еще не славный и богатый, а только-только выбирающийся из разрухи театр имени Ленинского комсомола середины 70-х, на этой неделе наверняка вспомнят сорокалетнего Захарова и Караченцова, которому только-только исполнилось 30 лет. В 1974 году он сыграл в замечательном спектакле «Тиль», и лишний билетик на него начинали спрашивать аж от метро «Пушкинская». Потом была слава, толпы поклонниц у служебного входа театра, потом Захаров войдет в роль ироничного, успешного мудреца, но в 1974-м все висело на волоске. После «Доходного места» в Театре сатиры у Захарова появилась репутация вольнодумца. С той премьеры прошло 7 лет, «Автоград XXI», его дебютный спектакль в Театре имени Ленинского комсомола, был вполне комсомольским. Но в «Тиле» содержалась такая взрывоопасная концентрация молодости, энергии, иронии, драйва, смелости и непочтительности к эстетике театрального соцреализма, что за это вполне могли оторвать голову. Ощущение шока 45-летней давности у первых зрителей этого спектакля живо до сих пор. Тогда (это еще один юбилей) и родился тот Караченцов, которого мы полюбили на всю его жизнь и на наши жизни. Тогда родился и нынешний «Ленком».

Караченцов долго ждал свой звездный час. В 1967-м, после Школы-студии МХАТ, его распределили в театр Ленинского комсомола, и он 6 лет играл в старых спектаклях. После «Тиля» пришла известность, после «Юноны и Авось» огромная слава. Но, оглядываясь назад, на роли, сыгранные им в театре, поневоле думаешь, что это так и осталось лучшим. Две театральные роли и роль в кинофильме «Старший сын» (1975), где он играл с Леоновым и Боярским, — остальное временами было замечательно, и все же ничего подобного он больше не создал.

В «Тиле» вместе с Караченцовым на сцену вышел типичный молодой человек семидесятых, и дело вовсе не в длинной, чуть ли не до плеч, прическе. В нем была непередаваемая смесь скепсиса и иронии, готовности противостоять косности и тупости жизни, силы и вместе с тем доброжелательности — Караченцов оказался идеальным исполнителем ролей Вампилова, и о том, что он сыграл в его произведении всего один раз, можно только пожалеть. Это было глухое время, общественная и человеческая энергия накапливалась, чтобы, как отпущенная пружина, ударить в конце восьмидесятых и в девяностые. Театр имени Ленинского комсомола был одним из немногих мест, где скрытая энергия эпохи проявляла себя в полной мере.

Это время довольно быстро прошло. Уже в «Юноне и Авось», в одной из своих лучших ролей, Караченцов трансформировал свою актерскую природу, играя мачо, победителя, покорителя женских сердец. А в девяностые он, скорее, шел за временем — знаменитый и бесконечно профессионально вооруженный артист мог сыграть все что угодно.

Вспоминая о нем, вспомним и пору, на которую пришелся ранний расцвет его таланта. Хмурым вечером 1974-го, когда автор шел на спектакль «Тиль», до того времени, когда на авансцену жизни выйдут другие, но такие же свободные, как и герой Караченцова, молодые люди, оставалось еще много времени. Но потрясение от встречи с невиданной в 1974-м сценической свободой, ни на что не похожим текстом Горина, острыми зонгами и героем Караченцова, казалось, перенесенным в условную театральную Фландрию времен костров инквизиции прямо с улицы Горького, — завораживало. Так, как лет через 15 станет завораживать новая, неизвестная и непонятная, притягательная и опасная жизнь, открывшаяся перед нами на закате советской власти.

Помню

Удивительной взнервленности человек

О Николае Караченцове вспоминает его друг знаменитый фотограф Валерий Плотников:

— В одном из моих альбомов, на развороте, соседствуют Костя Райкин и Коля Караченцов, и это не случайно. В то замечательное, молодое время и тот и другой оставляли похожее ощущение: «Если нужно, я пойду по потолку!». И Костя удивительной энергетикой обладал, и Коля. У них обоих были удивительные музыкальность, взнервленность. К тому же они были и внешне похожи. Иногда их путали, и это было забавно. Косте говорили: «Ой, мы в таком восторге от вашего Тиля!» А Костя и так недоволен был тем, что он долго считался сыном своего отца. Он отвечал сквозь зубы: «Это не я. Это Караченцов!»

Та же ситуация была и у Коли. «Ой, ваш отец! Он такой гениальный актер! Передавайте ему привет!». Коля реагировал спокойнее: «Спасибо, но это Райкин». Когда они повзрослели и заматерели, их уже никто не путал.

В театре Ленинского комсомола уже тогда было легкое деление на драматических актеров и на поющих, пластичных. Коля был из поющего разряда, как предполагалось, поверхностного, и в театре он был несколько особняком. Но он сыграл в «Тиле», «Звезде и смерти Хоакина Мурьеты», а потом «Юнона и Авось» сделала его лидером. Затем к нему подтянулись и остальные — у каждого был свой спектакль и свои обожатели.

Незадолго до трагедии по просьбе Коли я успел снять всю их семью: его, Люду Поргину, их сына Андрея с женой, внука. Не могу сказать, что я что-то предчувствовал, но я видел, как он работает, на какое количество частей рвется. Во время этой съемки он должен был успеть на поезд в Петербург, на «Красную стрелу» в час пик. Я говорил, что нам надо торопиться, но он не спеша собирался, одевался, приводил себя в порядок. Съемку мы закончили минут за 8 до отправления поезда — представьте себе расстояние от ефремовского МХАТа, рядом с которым он жил, до Николаевского вокзала! Он меня успокаивал: «Нормально. Успею». И он успел, а каким образом это произошло, не понимаю до сих пор.



Source link

Рубрики
Больше Культура

«Щука» плывет дальше: легендарному театральному училищу исполнилось 105 лет



Евгений Князев: «Студенты поклялись Вахтангову молчать»

— «Щука», основанная в начале прошлого века, как себя чувствует в нынешнем?

— Мы абсолютно приспособлены к ХХI веку: у нас есть основная сценическая площадка, есть несколько экспериментальных, где можно существовать без сцены и экспериментировать. Но мы находимся в школе, и, хотим того или нет, но наша задача научить студентов ремеслу. А чтобы научить ремеслу, они должны понять принцип школы. А она создана Евгением Вахтанговым в 1914 году, правда, после того, как провалилась пьеса «Усадьба Ланиных», поставленная им с московскими студентами.

Но Станиславский, узнав, что Вахтангов — автор того самого провального спектакля, запретил своему ученику заниматься режиссурой, дабы не порочить систему. И тогда студенты пришли к Вахтангову — а он предупреждал их: прежде чем играть, нужно научиться основам профессии — и умолили начать заниматься с ними, они поклялись, что никто об их занятиях не узнает. Их клятва привела к тому, что они молчали, но учились так рьяно, что кружок превратился сначала в театральную студию, а в 1921 году студия стала театром, которому через пять лет и присвоили имя Евгения Вахтангова.

— Если бы пришлось объяснять иностранцам кратко и доходчиво, что такое школа Вахтангова и чем она отличается от других российских театральных школ, что бы вы сказали?

— Я бы сказал, что на сегодняшний день это та система Станиславского, которая и есть в первоначальном виде. Потому что Евгений Вахтангов, ученик Станиславского, принес ее в 1914 году, с 21‑го по 26‑й год ее адаптировал Борис Захава, ученик Вахтангова, разложив от простого к сложному. И фактически мы существуем сейчас в той самой системе Станиславского.

Можно сколько угодно напридумывать нового, сколько угодно экспериментировать, но с детскими душами экспериментировать нельзя — их нужно сначала научить. Можно научить азбуке, но нужно знать буквы: есть буква А, есть Б и т.д., и из них складываются слова и фразы — «мама мыла раму». И только потом можно экспериментировать, как это делал Вахтангов, но с теми, кто, уже познав алфавит, азбуку театральной профессии, работали в театре.

Я скажу иностранцам: мы вас научим существовать психологически и драматически. У нас же в институте существует английская школа — русский семестр: студенты из Англии приезжают к нам 15 лет. И я сейчас вернулся из Лондона, где в российском посольстве мы как раз отмечали 15‑летие этого проекта и подписали договор о дальнейшем сотрудничестве. Они приезжают к нам за системой Станиславского, которую никто не отменял и лучше которой никто ничего не придумал.

— У выпускников всех театральных вузов острая проблема с трудоустройством: все бегают по столичным театрам и театрикам, показываются худрукам и режиссерам. Как у щукинцев с реализацией?

— Конечно, каждый студент, выходящий из института, мечтает быть на сцене генералом. Если ты сможешь доказать, на что способен, и судьба будет к тебе благосклонна, да, ты будешь играть и дядю Ваню, и Арбенина, и Гамлета, но здесь у каждого человека должна быть температура внутреннего кипения не меньше, чем сто градусов. Честно скажу, не у всех такая температура есть. Но все-таки часть выпускников мы берем в Вахтанговский театр, а другие, разумные выпускники, находят себе применение в театрах страны, работают там и проходят становление. Мы вообще работаем на всю страну, создаем национальные студии: сейчас, например, готовим группу для архангельского театра, в следующем году будем набирать для якутского.

— Что будет происходить в училище в год его 105‑летия?

— Цифрой 105 никого не удивишь. Каждый год 23 октября мы собираем всех выпускников и особенно чествуем тех, чья последняя цифра года окончания института 9: 2019, 2009, 1999 год, — так вниз, вплоть до 1939‑го. Уже, к сожалению, не осталось выпускников 39‑го, а вот 49‑го одна есть — это Дарья Максимовна Пешкова. Придет выпускница 59‑го года Катя Райкина, и 69‑го — Катя Маркова, Володя Качан, Нина Русланова, ну и так далее.

Вот мы сейчас сидим с тобой напротив афиши спектакля «Улыбнись нам, Господи», и там есть такие слова: «Без памяти не будет будущего». Поэтому, чтоб сохранить школу, нужно понимать, что есть память поколений. И для того, чтобы она генетически передавалась, мы должны научить наших детей любить Вахтангова и его школу.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Башкирскому классику Мустаю Кариму 20 октября исполнилось бы 100 лет — Российская газета



Бывает поэзия для жизни и поэзия для борьбы. Под музыку второй совершают революции и свергают правителей. Первая звучит, когда роковое время прошло, нужно не сражаться, а устраивать быт. Маяковский был поэтом революции. Мустай Карим скорее был его противоположностью. Он — поэт для жизни, не для гибели в борьбе и самурайской смерти за идею.

Возможно, в этом и был ключ к долголетию поэта: он ушел в 85 в статусе патриарха башкирской словесности. И жизнь, воспетая им, о поэте не забыла: в Уфе появились улица и театр его имени, а в нынешнем году (100-летний юбилей Карима — 20 октября) еще и аэропорт, и круизный лайнер.

Кто-то решит, что быть «поэтом для жизни» менее почётно, чем писать о пиках и переломах истории. Ничуть! Овидий был поэтом спокойного времени, наступившего в Риме после опустошительных гражданских войн. При этом он оказался у истоков всей европейской поэзии. И если бы кто-то усомнился в значимости имени Овидия для мировой культуры, спорить ему пришлось бы с самим Пушкиным.

До XX века на башкир и татар был один литературный язык, так называемый поволжский тюрки́, поэзия на нем создавалась интеллигенцией в рамках особой системы стихосложения — тюркского аруза, который хитрым образом преобразовывал для местных языков правила персидских и арабских поэтик. После революции старые литературные нормы стали считаться устаревшими, не соответствующими духу времени. Были у башкир (точнее, татарская и башкирская интеллигенция существовала в пространстве одного литературного языка, делить её представителей по национальному признаку безнадёжно) и собственные пламенные поэты-революционеры. Шайхзада Бабич и Мажит Гафури писали, отзываясь на требования времени. Вот, например, из Гафури (пер. Н.Сидоренко):

«Прочь сомненья и страх! Нашей правды заря занялась!

Хватит спать! Не смыкай в ливнях света открывшихся глаз!»

Стихи их были сложены тем же старым арузом и на том же старом тюрки́. Но в РСФСР уже запущен грандиозный механизм нациестроительства: у татар и башкир появились собственные литературные языки, а с ними и журналы, и театр, и другие атрибуты национальной культуры, включая особую письменность. Мощный запрос на обновление привел к тому, что аруз и лексика тюрки́, которая не в ходу в живом башкирском языке, исчезали из поэзии. Уже к концу 1930-х стихи революционера Гафури звучали архаично.

Вот в эти годы в литературу и вступал Мустай Карим (Мустафа Сафич Каримов). Он не застал времен, когда у башкир не было собственной национальной культуры. Он родился одновременно с ней, обретал вместе с ней поэтический голос. Вместе со всей страной прошел все этапы ее истории: коллективизацию (говорят, семья Каримовых одной из первых в ауле вступила в колхоз), войну и ранение, оргработу в союзе писателей, зажиточные позднесоветские годы, когда центральные издательства выпускали его книги тиражами в десятки тысяч экземпляров едва ли не ежегодно.

Мустай Карим стал воплощением судьбы башкирского народа в XX веке.

Главное в его стихах — отношения между людьми. Его лирический герой приезжает в гости к другу, едет на родину возлюбленной, стыдится за приятеля, не знающего меры в застолье. Он не был поэтом-трибуном, не воспевал ни стройки века, ни победы в соцсоревновании. Но он предельно внимателен ко всему, что происходит между людьми. Мог написать стихотворение в 76 строк (!) о том, как он не разошелся с другом (то есть, ничего особенного вроде бы не произошло), но его не оставляет чувство: что-то все-таки не так. В переводе И. Снеговой:

«Мы прежние. Но я смотрю на друга:

Нет-нет, и тень в глазах его мелькнет,

Как будто кто-то камень бросил грубо

В прозрачность добрых и открытых вод.

Карим всегда писал только то, что ему удавалось лучше всего. Максимальное расширение фокуса, которое позволил себе — размышления о разнице культур в путешествиях по Вьетнаму или Болгарии. Во всех других случаях предмет его внимания — тончайшие душевные движения. Не циклопические катаклизмы эпохи перемен. Микроскопические с точки зрения глобальных исторических процессов — эти события оказываются в обыкновенной жизни человека чем-то огромным. Самым важным.

Иногда он доходит до модуса чтения нотаций. Вот в переводе Н. Рыленкова:

«За праздничным столом, прервав беседы нить,

Слова любви мой друг мне начал говорить.

Но сызмала я знал: в моем краю джигит

И девушке тех слов при всех не говорит».

Нарушитель этического кодекса ломает едва ли не самую основу жизни, ставя себя вне закона: «Смутился я душой: а впрямь ли он мне друг?».

Но Карим писал не только стихи. Вырастая вместе с новой башкирской литературой, он изобретал ее облик, создавал образцы прозы (повесть «Долгое-долгое детство») и драматургии («В ночь лунного затмения»). Написано Каримом много. Учитывая, что главный механизм культуры — это механизм наследования, можно сказать, что Мустай Карим создал для башкирской литературы XX века саму сетку координат. Он не построил фундамент башкирской литературы в одиночку, даже не был первопроходцем. Но его вклад в башкирскую традицию был решающим.

В рамках национальной политики социалистического государства Мустаю Кариму выпала — конечно же, благодаря его таланту, — роль «главного башкирского поэта». Это, между прочим, помогало связывать мир большой культуры и малый мир башкирской традиции. Переводил его стихи и Константин Симонов:

«Третий день подряд идет мокрый снег,

Мне невмочь уже третью ночь —

Стонет старая рана, как человек.

Третий день подряд идет снег».

Замечательным художественным экспериментом стала его пьеса «Не бросай огонь, Прометей» на сюжет Эсхила. Башкирский поэт добавил к мотивации известного мифологического героя — любовь к женщине. Этого не было у Эсхила, не было у Шелли — в их мире обитателям Олимпа ничего не стоит развеять людей по ветру, как пыль. Допускающий саму возможность любви титана к обычной женщине, Карим, конечно, следует своей эстетической программе, в которой человек не может быть песчинкой.

Карим не разъединял судьбы Башкирии и России. В переводе М. Светлова стихи звучали так:

«Взгляни на глобус:

Вот он — шар земной,

На нём Башкирия

С берёзовый листок величиной.

Всего лишь навсего

Не больше

Обыкновенного листка,

Берёза же — великая Россия —

Так зелена, так высока!»

Контуры Башкирии на карте действительно напоминают древесный листик. Образ этот стал хрестоматийным на родине поэта — а это под силу только настоящим большим художникам.

Он не был ни самым сложным для чтения, ни самым простым. Ни утонченным стилистом, ни безоглядным новатором. Его ровесниками были близкие ему по творческой манере поэты Борис Слуцкий и Давид Самойлов. Все они родились примерно в одно время, проживали одни и те же события и творили поэзию жизни — такую, которая сопутствует не эпохе потрясений, а размеренному и неостановимому течению истории.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере «РГ»



Source link

Рубрики
Больше Культура

Актеру Савелию Крамарову 13 октября исполнилось бы 85 лет — Российская газета



Актер Савелий Крамаров полюбился советскому зрителю с самых первых ролей. Его успешная карьера началась с большого дебюта в «Неуловимых мстителях», а фразы Илюхи Верехова разобрали на цитаты: «А вдоль дороги мертвые с косами стоять… И — тишина!». Его любил каждый советский зритель, потому что Крамаров был «своим», все его герои могли бы сойти за человека с соседней улицы. Однако несмотря на всеобщее признание (в 1974 году актеру присвоили звание заслуженного артиста РСФСР), последние десять лет жизни Савелий Крамаров не был удовлетворен своей карьерой. Дурашливая внешность и косоглазие, от которого он все же избавился в США, мешали актеру браться за желанные драматические роли. Он был королем эпизода, но мечтал быть первой скрипкой.

«РГ» собрала любопытные факты об актере.

На Савелии Крамарове с детства висел ярлык «сын врага народа». В 1938 году его отца Виктора Крамарова, сотрудника коллегии адвокатов, арестовали за якобы «участие в меньшевистско-эсерской организации» и осудили на 8 лет, отправили на лесоповал в один из лагерей Алтайского края. После освобождения глава семьи решил остаться в Сибири, так как для него, бывшего политзаключенного, были закрыты крупные города. Крамаров-старший решил подать на развод, чтобы спасти семью от возможных репрессий. Савелий Крамаров собирался проведать отца на летних каникулах, но тот попал во вторую волну массовых арестов меньше, чем через год после освобождения, и умер в ссылке. Спустя годы Савелию Крамарову пришло письмо о реабилитации отца из-за отсутствия состава преступления.

Савелий Крамаров, родившийся в еврейской семье, по паспорту был русским. «Сменить» национальность пришлось случайно. Когда будущий артист пришел получать паспорт, сотрудница отдела отметила: «Что-то ты не очень похож на еврея! Отец и мать евреи, а ты типично русский парень, и внешность у тебя рязанская. Как национальность-то записать?». Крамаров не стал спорить и попросил паспортистку записать, как она считает нужным. С тех пор в паспорте значилось: русский.

После того, как дядя Леопольд Соломонович Волчек — который взял на попечение будущего актера, потерявшего сначала отца, а потом и мать — переехал в Израиль, Савелий Крамаров, подчеркивая свои еврейские корни, стал чаще ходить в синагогу и отказываться от съемок в субботу. Тогда яркая приверженность религии не одобрялась. Постепенно предложений сниматься становилось все меньше, и актер начал задумываться об эмиграции. Однако воссоединиться с Леопольдом Соломоновичем актеру не давала власть, ссылаясь на то, что дядя — не близкий родственник. Кроме того, разрешить Крамарову эмигрировать означало «положить на полку» все 42 фильма с его участием, среди которых и «12 стульев», «Большая перемена», «Афоня», «Иван Васильевич меняет профессию» и «Джентльмены удачи». Тогда он принял решение уехать во что бы то ни стало и написал письмо «Как артист артисту» президенту США Рональду Рейгану, которое несколько раз цитировали по радио «Голос Америки».

Вскоре Карамаров переехал в США и из самого узнаваемого комика превратился в одного из многих актеров. Хотя за границу он ехал с определенным настроем: «Дурачки везде нужны. В Америке 44 комических актера. Я буду 45-м». Он не знал английского языка, и это ему очень мешало: в кино ему предлагали в лучшем случае второстепенные роли. И когда ему улыбнулась удача, наметилось серьезное предложение, судьба нанесла Крамарову еще один удар.

Савелий Крамаров страшно боялся онкологических заболеваний: когда ему было 16 лет, от рака скончалась его мать. И потому Крамаров следил за здоровьем — не курил, не выпивал, занимался спортом и соблюдал режим. Даже перешел на сыроедение, которое и сыграло с ним злую шутку. В 1995 году актеру поставили неутешительный диагноз. А через полгода Савелий Крамаров ушел из жизни. Автором памятника на могиле актера, гримерного столика, на котором перемешаны комические и трагические маски, стал Михаил Шемякин. Он пояснял: «Мне бы хотелось, чтобы Савелию на том свете было приятнее от мысли, что я воспринимал его как трагического актера».



Source link