Рубрики
Технология

Вспомнить всё: в Курчатовском институте расширили горизонты времени


Ученые изучают восприятие человеком квантов времени при помощи уникального аппаратно-программного комплекса

Эти два прибора, в принципе, нам хорошо знакомы — МРТ (магнитно-резонансный томограф) и ЭЭГ (электроэнцефалограф). Но мало кто знает, что вместе они позволяют одновременно получать высокое временное разрешение при помощи энцефалографа и высокое пространственное разрешение с помощью томографа. Здесь регистрируют быстрые события, происходящие в пределах миллисекунд. Например, благодаря новой аппаратуре у больных эпилепсией удается поймать и отследить время начала эпилептического припадка и точно определить локализацию очага эпилептической активности. Это нужно для того, чтобы врачи смогли произвести более целенаправленное хирургическое вмешательство в мозге у сложных пациентов. Раньше это не удавалось никому, теперь стало возможным и уже внедряется в ряде российских клиник.

Та же взаимосвязь: зона мозга и время возникновения той или иной мыслительной реакции — важна и для определения у человека чувства времени. Это новая работа лаборатории нейрокогнитивных технологий Курчатовского комплекса НБИКС-природоподобных технологий, по которой ее сотрудники недавно выпустили монографию.

— Чувство времени является для людей одним из основополагающих, — говорит ведущий научный сотрудник комплекса, кандидат биологических наук Вадим Ушаков. — С детства мы начинаем выстраивать свою картину мира и постепенно обнаруживаем в окружающей реальности все больше причинно-следственных связей. Для адекватного восприятия мира необходимо чувствовать время, отделяя прошлое от настоящего и будущего, а также понимать, что из чего вытекает. Конечно, наша главная задача — помочь людям с ярко выраженными отклонениями от нормы. К примеру, иногда случается, что у человека размыты временные границы, и в его реальности события прошлого переплетаются с настоящим, или ему кажется, что они произойдут в будущем. Есть люди, которые из-за отсутствия чувства времени путают настоящее и события из мира фантазий, снов, страхов, не имеющие отношения к реальности. Конечно, в таких случаях необходима профессиональная помощь психиатров, чтобы попытаться отделить иллюзии от настоящего.

Однако временные границы важно изучать не только с целью борьбы с явными патологиями, но и вообще для понимания процессов, протекающих в мозге.

Как мы «зеркалим» чувство времени

Логика наших действий основывается на причинно-следственных связях и чувстве времени. Но вместе с этими внутренними чувствами и связями у нас в мозге, по словам ученых, очень активно работают так называемые зеркальные нейронные системы.

— Существуют нейроны, которые отражают свое представление о совершаемых действиях во времени, — подключается к разговору коллега Ушакова, молодой научный сотрудник комплекса НБИКС-природоподобных технологий Сергей Карташов. — В зеркальных мирах мы должны сначала проиграть все события, после чего мозг примет данный тип поведения, и запомнит, к чему он привел — к удаче или неудаче. В случае последней мозг пересмотрит ранее выбранное поведение и попытается в будущем применить другой путь.

Зеркальные нейроны также задействованы при распознавании намерений других людей, их мыслей, чувств и будущих действий, — добавляет исследователь. — Вот кто-то сел за накрытый стол, и мы понимаем, что сейчас он будет кушать. Это подсказывают нам наши зеркальные системы, которые в момент созерцания того или иного действия активизируются так, как будто мы сами это действие выполняем. Если видим плачущего человека, мы понимаем, что он страдает, потому что у нас есть зеркальные системы, которые также активируются, как если бы страдали мы сами. Это то, что мы называем эмпатией. Так же мы определяем добрых, злых людей, — достаточно нам взглянуть на их лицо. Понять кошек и собак нам сложнее, потому что они устроены по-другому, и мы не можем «зеркалить» их адекватно.

— Но как зеркальные нейроны связаны с чувством времени?

— Без этой связи мы не могли бы выполнять логических действий. Ведь нам только кажется, что пришла мысль встать, поднять, руку и т.п., и мы тут же совершили это действие. На самом деле перед этим действием мозг за сотые доли секунды проигрывает, моделирует каждый наш жест. Ему все известно заранее. И проигрывает наперед он не только наши действия, но и временные промежутки.

Это пока гипотеза, и в Курчатовском институте мы ее решили проверить: существует ли такая система нейронов, которая активирует чувство времени в голове? И если они есть, то где локализованы?

— До вас никто не задавался таким вопросом?

— До нас было доказано только, что существуют зеркальные нейроны, — поясняет Карташов. — Это установил итальянский нейрофизиолог Джакомо Ризолатти. Однажды он забыл выключить электрод, вживленный в мозг неподвижно сидящей обезьянки, и потянулся за бананом на ее глазах. Программа записала разряд, возникший в мозге животного в этот момент. Этот разряд соответствовал мнимому поднятию руки. То есть мозг обезьянки сразу «срисовал» действие экспериментатора.

Мы задались целью установить точную связь зеркальных систем с восприятием времени. Для этого необходимо было изучить, как такие системы участвуют в восприятии времени, течении времени и его прогнозировании, как мозг дробит «кванты времени». Мы впервые решили проверить на человеке.

Испытание «музыкальной шкатулкой»

Итак, в роли одного из участников научного опыта выступает корреспондент «МК». На меня надевают датчики ЭЭГ и загружают в аппарат МРТ. Те, кто проходил обследование при помощи томографа, знают, какими неприятными звуками сопровождается это действие. Для тех, кто не проходил, сравните звуки с «музыкальной шкатулкой», в которую сажали иностранные агенты нашего сотрудника КГБ Павла Синицына в фильме «Ошибка резидента». Так вот если Павел (его играл Михаил Ножкин) обдумывал, как ему обвести вокруг пальца политического противника, я под режуще-свистящие звуки, которые периодически сменялись просто стуком, должна была просто отмерять отрезки времени. Сначала повторяла короткие отрезки за другими людьми по звуку, нажимая пальцем специальную кнопку. Когда эти отрезки составляли 0,8–1,5–2 секунды, повторять было легко, — я просто улавливала правильный ритм. С увеличением продолжительности временных интервалов повторы получались все хуже. По крайней мере, мне самой так казалось. Когда же передо мной оказался только экран с появляющимися и исчезающими точками (без образца для подражания) последовала команда оператора: «Теперь постарайтесь определять интервалы самостоятельно, воспроизводя ритм мигающих точек по памяти. Только ни в коем случае не считайте, — воспроизводите временные отрезки исключительно по тому, как вы их чувствуете, а мы при помощи электроэнцефалограммы и данных функциональной МРТ попробуем определить зоны вашего мозга, которые отвечают за определение временных границ».

Вывод, который я получила по окончании полуторачасового пребывания в камере МРТ, меня не слишком порадовал, — я делала ошибки при выполнении задания и часть данных из дальнейшего анализа будет убрана. Надо признаться, что во время эксперимента, я, как ни старалась держаться, все равно на секунды проваливалась в сон, — уж очень убаюкивал меня монотонный «метроном» томографа, к которому я со временем привыкла.

— Это нормально, — успокаивал меня после Вадим Ушаков. — Мы видели ваши «провалы», — в этот момент энцефалограф показывал соответствующие изменения в ритмах головного мозга. Если честно, мы удивились этому, потому что обычно людям, участвующим в нашем эксперименте, не до сна, они находятся в состоянии стресса.

— Видимо, в моем случае сказалась бессонная ночь за написанием текста и высокий уровень доверия ученым. И все-таки вы сейчас можете сказать, какие же зоны были задействованы в моем мозге при отсчете отрезков времени?

— Да, сделав большую выборку людей, в которую вошли и вы, мы определили, что к работе были подключены моторные, ассоциативные зоны, лобные отделы, — сообщил исследователь. — Теперь наша задача изучить полученные данные на предмет определения, не только включенных в работу зон, но и их причинно-следственных связей. Кто там был ведущим, а кто — ведомым.

— Для чего это нужно?

— Без понимания направленной передачи сигналов у нас не будет целостной картины процесса. А он, как мы говорили, нужен для понимания всех наших действий. К примеру, для распознавания текста. Мы слышим отдельные буквы, словосочетания, а мозг-то воспринимает речь целиком, значит, он как-то успевает связать все эти разрозненные инструменты воедино, объединяя их во времени.

В некоторых случаях наш мозг способен даже раньше отзеркалить событие и понять, что будет сказано еще до того, как это будет произнесено.

К примеру, прозвучала команда: «Бросай!» У человека тут же, спустя всего 80 миллисекунд (!), активируются моторные зоны. А осознание действия в речевых структурах мозга придет только через 300 миллисекунд. То есть наш мозг реагирует на все 200 миллисекунд раньше самого человека.

— Что вы видели на своем компьютере, когда я отмеряла участки, лежа в МРТ?

— Весь ваш мозг мы отсканировали таким образом, что получили около 4 тысяч его объемов во времени, при этом каждый объем был составлен из 140 тысяч (!) его отдельных объемов порядка 8 кубических миллиметров. Это огромные ряды информации, в основном цифровой, которые позволят нам сказать, чем, к примеру, механизм автоматического, ритмичного восприятия времени отличается от произвольного, который зависит только от временнóго «контролера», сидящего в вашей голове. На ваших данных и результатах других испытуемых мы, например, показали, что в процессах отмеривания интервалов времени и при наблюдении за отмериванием интервалов времени активируются районы головного мозга, включающие в том числе сеть «двигательных» зеркальных нейронов.

Активность субъективно ускоряет наше время

— Здоровому человеку можно «подтянуть» свое чувство времени? — спрашиваю я Ушакова.

— Наверное, можно. Вы никогда не слышали о квантовом принципе, по которому может работать наше сознание?

— Честно говоря, нет.

— Когда мы не успеваем различить два события, и они сливаются для нас в одно. Представьте, что вам для зрительного восприятия дают два различных стимула — какую-то картинку и следом — яркую вспышку света. Затем определяют, получилось ли у вас идентифицировать оба стимула. В ходе такого эксперимента было установлено, что временной интервал между стимулами имеет принципиальное значение. В случае очень коротких промежутков между стимулами (до 20 миллисекунд), испытуемый осознает только вспышку света, как более яркое событие, которое забивало менее яркое. Чем продолжительней был интервал между стимулами, тем отчетливей испытуемый мог дифференцировать два события. Таким образом, получается очень интересный вывод: если так квантово мы воспринимаем два стимула в эксперименте, значит, и мир в целом мы воспринимаем также, — наше сознание просто не в состоянии различить более мелкие события, происходящие с интервалами ниже 40–50 миллисекунд.

— Потрясающе! Значит, теоретически мы каждую секунду упускаем из поля зрения что-то важное, какие-то события вокруг, людей, звуки? Может, там, в пределах 20 миллисекунд, и прячется от нас какой-нибудь загадочный параллельный мир?

— Не могу ничего сказать про параллельный мир… Лучше использовать другую формулировку: с помощью головного мозга мы видим не все, а то, что мозг «хочет» нам показать — некую иллюзию мира. Мозг, сканируя покадрово, сам достраивает картину мира, чтобы события нам казались непрерывными. Особенно это видно в экспериментах с гипнозом.

Но что касается, исследований, связанных с улучшением внимания, мы показали, в каких структурах мозга это может теоретически реализовываться. Если нам удастся определить границу отсчета «квантов времени», возможно, мы сможем как-то влиять на ее расширение, что позволит включить даже самые скоростные события в нашу реальность.

Этот же механизм можно попытаться использовать и для открытия некоего временного окна в прошлое, для прокручивания всех мельчайших событий нашей жизни. Люди, пережившие сильные стрессовые ситуации, рассказывают, что в тот момент словно вся жизнь пронеслась перед глазами. И это не образное выражение — люди в экстремальные моменты жизни действительно за секунды в деталях видят события прошлого, начиная с самого рождения.

Получается, что время за «воротами памяти», с одной стороны, очень скомпоновано, все причинно-следственные связи нашей жизни уложены в очень маленький кейс. Но мы можем в какие-то моменты получать доступ к этому кейсу и просматривать все, что в нем находится, причем единомоментно!

— Что это могло бы дать нам?

— К примеру, развить способности к моментальному запоминанию тысяч слов, человеческих лиц. Есть люди с фотографической памятью — увидел один раз и запомнил всю обстановку в деталях. Есть мнение, что все это может быть связано именно с чувством времени.

— Есть еще волнующий меня вопрос: почему для одних время бежит быстро, для других медленно? Отчего это зависит?

— Мы мыслим нейронами, внутри нас нет никаких маленьких существ, которые рождают наши мысли, — поясняет Сергей. — А значит, и наше восприятие времени зависит от нейронов: чем быстрее они разряжаются, передавая информацию друг другу в соседние зоны мозга, тем быстрее, как нам кажется, течет время. То есть, на субъективное восприятие времени может оказывать влияние обычный метаболизм.

— Слышала другую версию на этот счет. Она гласит, что именно у детей время течет дольше, потому что психологически они еще не осознают границ времени, у них впереди целая необъятная жизнь… Но ближе к старости человек легче сравнивает временные промежутки между собой, меряет время десятилетиями, потом пятидесятилетиями. Опыт порой упущенного зря времени опять же учит его тому, что это очень быстротечная субстанция.

— Возможно, возраст имеет значение, но все-таки метаболизм здесь играет первостепенную роль. Богатство индивидуального жизненного опыта позволяет взрослому человеку воспринимать события ярче, оценивая их со всех сторон (при этом оказываются задействованы различные зоны мозга). Ребенок же, сталкиваясь с новым явлением, сопоставляет его с меньшим количеством событий. Скорее всего, на субъективное восприятие скорости времени влияет именно количество индивидуального опыта, который мы можем извлечь в единицу времени.

— Не раз ловила себя на том, погрузившись в любимую работу, я не замечаю, как проносится время, — поднимешь голову, а за окном уже вечер.

— Такое бывает, если человек выполняет важную для него работу в отведенный промежуток времени. Тут играет роль здоровая доля легкого стресса, которая тоже может «ускорять» время.

На прощание исследователи Курчатовского института дали читателям «МК» полезный совет: необходимо постоянно подпитывать нейроны новыми задачами, расширяющими мировоззрение, обучающими нас чему-либо. Таким образом происходит тренировка мозга. Ученые, достигшие весьма солидного возраста, но не прекратившие научную деятельность, выглядят гораздо моложе своих ровесников, которые давно не утруждают себя сложными задачами и перестали мечтать.

Читайте также: В России нашли уникальную могилу амазонки в золоте



Source link

Рубрики
Технология

В Институте археологии РАН рассказали об уникальном эксперименте с участием левшей



Люди, пользующиеся преимущественной левой рукой, помогут разгадать тайну древнего гончарного искусства

Соответствующее объявление от археологов, представляющих группу «История керамики», появилось в четверг в соцсети, на страничке профессиональной закрытой группы.

«Есть предположение, что в способах нанесения орнаментов между левшами и правшами есть различия, — говорится в сообщении. — Практически в каждой коллекции древней керамики имеется 10-20 процентов сосудов, орнаментированных способом, отличным от остальных 80-90 процентов. Рабочая гипотеза: эти 10-20% изготовлены гончарами-левшами».

«МК» созвонился с автором послания, сотрудницей Института археологии Еленой Волковой.

– Да, действительно, наша группа, занимающаяся формами и орнаментами, решила доказать или опровергнуть данную гипотезу, — подтвердила специалист. — Когда мы говорим о 10-20 процентах, написанных, предположительно, левшами, речь идет о большой выборке керамической посуды, найденной на территории Верхней Волги.

– Вам нужны левши, которые обладают навыками нанесения орнамента?

– Не обязательно. Мы сможем провести наш эксперимент и с людьми, далекими от изобразительного искусства. К слову, за те несколько часов, что провисело наше объявление, нам уже позвонило так много левшей! Откликнулся целый «Клуб левшей». У нас уже почти сформировалась экспериментальная группа.

– Как будет проходить исследование?

– Поскольку на всех глиняной посуды не набрать, мы сделали самодельные заготовки — обмазанные детским пластилином сосуды. Каждому участнику эксперимента мы выдадим по орнаментиру — инструменту для нанесения декора, который при соприкосновении с мягкой поверхностью оставляет след. Работу наших волонтеров мы будем записывать на видео с разных сторон, а после проведем анализ их орнаментов.



Source link

Рубрики
Технология

Буддийские монахи прошли практику в российском институте мозга



Полученные знания они будут применять на родине

Как сообщили «МК» ученые, монахи прибыли в нашу страну из монастырей-университетов, расположенных на юге Индии (штат Карнатака). В основу инициативы взаимопроникновения тибетских традиций и медицины положена идея далай-ламы о том, что процесс медитации должны изучать сами последователи буддизма в сотрудничестве с медиками. С этой точки зрения российская наука, и в частности ее физиологическая и нейрофизиологическая школы, занимают особое место в мире, объединяя технологический и холистический подходы. Холистическим называют подход к лечению пациента, при котором имеет значение не только выявление заболевания в настоящее время, но и диагностика всех факторов и причин, которые могли повлиять на образование болезни. Это во многом сближает российскую научную школу с подходами науки буддийской.

Представители монастырей Сера Дже, Сера Ме, Таши Лхунпо, Дрепунг Гоманг, Дрепунг Лоселинг, Ганден Шарце и Ганден Джанце были отобраны по конкурсу. Все они прошли предварительную подготовку в научных центрах своих монастырей.

В России будущие монахи-исследователи посетили лекции и семинары в Институте мозга человека, МГУ имени Ломоносова, Институте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии, Центре исследования сознания МГУ, Высшей школе экономики. Помимо получения теоретических занятий монахи также прошли практическую подготовку по электроэнцефалографии. Предполагается, что начиная со следующего года они приступят к работе в лабораториях своих монастырских университетов и начнут исследования в области изучения процессов, происходящих в мозге при медитации.



Source link

Рубрики
Общество

Что реально происходит с радиацией и реактором в Курчатовском институте


СВР рассекретила новые документы по «атомному проекту»

Ядерная война. Ее угроза до недавних пор казалась нереальной. Но вот отдельные зарубежные политики стали делать опасные заявления и даже пересчитывают ядерный арсенал стран, видимо, забывая про то, что в такой войне победителей быть не может. Мы решили напомнить им об этом и о том, как отечественные ученые создавали первую атомную бомбу РДС-1, чтобы создать ядерный щит и ликвидировать атомную монополию США.

СПРАВКА «МК»

29 августа 1949 года в 4 часа утра по московскому времени на Семипалатинском полигоне было испытано первое атомное оружие Союза. После этого на многие последующие годы стабилизирована международная обстановка и предотвращены возможные крупномасштабные военные конфликты.

Секреты «Лаборатории №2»

СПРАВКА «МК»

28 сентября 1942 года под грифом «совершенно секретно» вышло Распоряжение ГКО, в котором было предписано создание специальной «лаборатории по атомному ядру», а ученым — «представить к апрелю 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы». Уже 11 февраля 1943 года Игорь Курчатов был назначен научным руководителем этих работ. Реализацией стратегического атомного проекта занялась созданная 12 апреля 1943 года под руководством 40-летнего И.В.Курчатова секретная «Лаборатория №2».

Контрольно-пропускной пункт. Военные внимательно изучают сначала мои документы, затем личность моего сопровождающего (без него на территорию посторонним доступ запрещен). Зона для проверки посетителя и транспорта напоминает ту, что есть в тюрьмах особого режима. При всем при этом мы направляемся в совершенно гражданское учреждение — НИЦ «Курчатовский институт».

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

Специальным постановлением Государственного комитета обороны «О неотложных мерах по обеспечению развертывания работ, проводимых «Лабораторией №2» АН СССР» нынешний Курчатовский институт (тогда он назывался лабораторией) в начале 1944 года получил в свое пользование так называемую площадку законсервированного строительства со всеми находящимися на этом участке строениями. Ее размер составил 120 гектаров, а располагалась она на окраине Москвы, в районе Покровского-Стрешнева.

Именно здесь «родилась» советская ядерная бомба. Здесь до сих пор находится в рабочем состоянии реактор, запущенный Игорем Курчатовым еще в 1946 году.

Первая советская бомба. Фото: Курчатовский институт

Вторые железные ворота распахиваются, и мы внутри Национального исследовательского центра. Да тут целый городок с аллеями, и лабораториями, и беседками, окруженными участком леса. А какой необычайной красоты и в каком многообразии тут цветут цветы!

— Прошу понимания, но тут без согласования нельзя ничего фотографировать, — предупреждает мой «гид».

— Даже вот эти клумбы с цветами?

— Даже их.

Полвека назад здесь все было настолько засекречено, что никто не мог даже близко подойти к «площадке законсервированного строительства» и увидеть, что скрывается за забором. А с высоты птичьего полета институт выглядел как обычный жилой квартал.

— Мои родители работали здесь с 1944 года, — рассказывает Софья Воинова. — Режим особой секретности действовал как раз с этого времени и по 1953 год. Именно в этот период институт назвался «Лаборатория №2». Отделы именовались в основном по номерам (1, 2 и т.д.) и по буквам («К», «Д»). Те же, что все-таки имели стандартное название, вводили в заблуждение — к примеру, отдел оптических приборов никакой оптикой не занимался, а работал над реактором. Все сотрудники были засекречены, некоторых круглосуточно (!) сопровождали прикрепленные работники органов госбезопасности. Ученые, сидящие в соседних комнатах, не знали, кто из них чем занимается. Ну и, разумеется, дома запрещалось говорить о работе.

— Я выросла в такой семье, — продолжает Софья Евгеньевна, — где ни мама, ни отец никогда не упоминали даже вскользь тему науки. Знаете, когда я поняла, чем они занимались в «Лаборатории №2»? Только когда сама, проработав много лет в Курчатовском институте, получила доступ к частично рассекреченным на тот момент архивам. Можете себе это представить? Но вся эта сверхсекретность позволила сделать сюрприз для Америки в августе 1949 года. Там обнаружили, что мы создали и испытали бомбу, только по содержанию радионуклидов.

В 1956 году Курчатов вместе с Никитой Хрущевым поехал в Англию, где сделал два доклада перед учеными. После этого «ядерные» работы стали потихоньку рассекречиваться.

Тельняшка и аптечка богатыря Курчатова

Надо ли говорить, что в научном центре повсюду «витает дух» Игоря Курчатова? Когда он приехал сюда из Ленинграда, чтобы начать работы по созданию атомной бомбы, ему было всего 40 лет.

— Красивый, статный, настоящий богатырь, — вспоминали сотрудники-старожилы. — И с каким чувством юмора!

В мемориальном кабинете Курчатова сотрудники музея Курчатовского института бережно собрали все воспоминания о нем и его жизни, а она (жизнь) не мыслилась без работы. Так что это кабинет еще и истории создания ядерной бомбы.

— Обратите внимание на книгу на его столе, — говорит Софья Евгеньевна. — «Атомная энергия Смита», 1946 год. Уникальное издание, а фамилия Смит — американская собирательная, как у нас Иванов, Петров, Сидоров. Секретный отчет, который по заданию американского правительства сделал американский ученый после взрывов в Хиросиме и Нагасаки. В «Лаборатории №2» его перевели. Оттуда многое можно было почерпнуть, но естественно, что атомную бомбу по ней не сделаешь.

Часы и диван когда-то стояли в приемной Курчатова, их отреставрировали, и теперь они как новенькие. Изучаю то, что лежит на столе. Письменный прибор, старые чернила… Перекидной календарь с записями самого Курчатова открыт на дате 14 мая 1956 года не случайно: на следующий день с Курчатовым случился первый инсульт.

фото: Ева Меркачева

Кабинет Курчатова. На столе — ежедневник с его последними записями.

В кабинете есть аптечка Курчатова. Это целый чемоданчик, наполненный лекарствами, который он возил с собой. Конечно, постоянный стресс от руководства всем грандиозным атомным проектом здоровья ему не прибавлял.

Тельняшка Курчатова, с которой он не расставался, — знак того, что он всегда любил море и занимался во время войны размагничиванием кораблей. Валенки и портфель ученого выглядят так, будто хозяин только оставил их у порога кабинета.

Как бы гениален ни был Курчатов, но сделать бомбу без команды советских ученых, инженеров, разведчиков в такие короткие сроки он бы не смог. И вот она — осталась здесь навсегда в виде портретов великих ученых.

— В свое время он получил неограниченные полномочия в привлечении специалистов, — говорит Софья Евгеньевна. — По его запросу могли вызвать ученых, инженеров, рабочих с фронта, из эвакуации и даже из лагерей. В итоге он собрал фантастическую команду! И вот выдающиеся советские физики, математики, технологи и конструкторы приступили к работе. В их числе были Анатолий Александров, Лев Арцимович, Исаак Кикоин, Юлий Харитон… Им предстояло конкурировать с лучшими физиками мира, собранными в США для работы над Манхэттенским проектом. Приведу несколько цифр. Для начала работ нашим ученым было выделено: один грамм радия, 20 килограммов урана, 500 килограммов цветных металлов, 6 тонн стали, 2 токарных станка, 30 тысяч рублей, 10 квартир и 500 квадратных метров помещения. К концу 1944 года в «Лаборатории №2» работало всего около 100 человек, включая водителей и кочегара. Для сравнения — в это же время в США в Манхэттенском проекте было задействовано кроме ведущих физиков, бежавших из воюющей Европы, 130 тысяч рабочих и инженеров и около 200 миллиардов долларов (в нынешних ценах).

Научные секреты Лубянки

Документы, документы… все они свидетельства не только того, как создавалось ядерное оружие у нас, но и происходившего за рубежом.

В конце 1941 года солдат Георгий Флеров (до войны сотрудник лаборатории ЛФТИ Курчатова) пишет письма Сталину о том, что срочно нужно возобновить работы по созданию атомной бомбы (они велись еще с 1930-х годов, но были прерваны Великой Отечественной войной). Флеров был физиком, а вывод о том, что медлить нельзя, он сделал после того, как обнаружил — из всех зарубежных журналов пропала любая информация об атомной теме. Его письма давно опубликованы, в отличие от черновика письма Берии Сталину, где говорится о том же. Его рассекретили недавно и передали в Курчатовский институт для выставки, посвященной 70-летию испытания советской бомбы, которая откроется в ближайшее время.

Письмо написано ручкой, но есть кое-где вставки, сделанные карандашом, перечеркнутые строчки.

«Сов. секретно. Проект. Товарищу Сталину.

С целью получения нового источника энергии в ряде капиталистических стран в связи с проводимыми работами по расщеплению атомного ядра было начато изучение вопроса использования атомной энергии в военных целях. В 1939 году во Франции, Англии, США и Германии развернулась интенсивная научно-исследовательская работа по разработке метода применения урана для новых взрывчатых веществ. Эти работы ведутся в условиях большой секретности…»

В документах по атомному проекту можно «утонуть». Но вот самые важные. Одно такое — сообщение народного комиссара Госбезопасности СССР от июля 1943 года о пуске в США первого котла (СР-1), которое стало главным толчком для работ в СССР. Или вот записки Курчатова с оценкой разведматериалов и его «заданиями» для разведчиков по добыче нужных данных у врагов.

Курчатов пользовался некоторыми теоретическими, расчетными и конструкторскими наработками американцев. По каналам научно-технической разведки НКВД документы попадали прямо к Игорю Васильевичу. У него даже была своя комната на Лубянке, где он изучал добытые материалы и формулировал интересующие его вопросы на будущее. Недооценивать роль разведки в вопросе ускорения советского ядерного проекта нельзя. Точно так же, как и нельзя отводить ей решающую роль. Получаемые от разведки сведения тщательно анализировались Курчатовым с коллегами и, безусловно, оказались полезными в корректировке направлений исследований, в каких-то вопросах уберегли от ошибок.

Вот что писал Курчатов в том же марте 1943 года: «Материал… дал возможность получить весьма важные ориентиры для нашего научного исследования, миновать многие весьма трудоемкие фазы разработки проблемы и узнать о новых научных и технических путях ее разрешения».

За счет чего шло ускорение работ? Прежде всего за счет «отбраковки» проверенных и отвергнутых в рамках Манхэттенского проекта направлений. Ученые Курчатовского института считают, что данные разведки примерно на год сократили время создания советской атомной бомбы. Этот год мог стать решающим для судьбы нашей страны, ведь уже в 1945 году Пентагон начал разрабатывать планы по нанесению ядерных ударов по городам СССР. «Хафмун», «Оффтэк», «Чариотир», «Троян», «Дропшот» — это названия лишь некоторых смертоносных проектов.

фото: Ева Меркачева

Первый дозиметр, созданный советскими учеными.

А вот один из самых интересных рассекреченных документов. Это отзыв Игоря Курчатова на добытые в этот опасный период разведкой материалы.

«Сов. секретно.

Заключение по материалам от 5 марта 1945 года по разделу «атомная бомба».

Материал представляет большой интерес, в нем наряду с разрабатываемыми нами методами и схемами указаны возможности, которые до сих пор у нас не рассматривались. К ним относятся 1) применение уран-гидрида 235 вместо металлического урана 235 в качестве взрывчатого вещества атомной бомбы; 2) применение «взрыва вовнутрь» для приведения бомбы в действие».

«Замурованный» реактор

Рассекреченные как много лет назад, так и совсем недавно документы тем не менее не могут говорить обо всем красноречивее, чем предметы, которые можно пощупать. Вот они — «живые» свидетельства тех работ, которые до сих пор хранятся в институте.

Что нужно для создания бомбы? В первую очередь реактор. А что нужно для реактора? Высокочистые графит и уран. И вот передо мной первые графитовые блоки, полученные для будущей бомбы. В отверстия вставлялись урановые стержни. Их, конечно же, мне не покажут — вещество опасно. Но вот посмотреть специальные свинцовые контейнеры, в которых их перевозили, можно.

— А это свинцовое стекло, — показывает Воинова. — Это сейчас с радиоактивными веществами работают при помощи роботов-манипуляторов. А когда-то для защиты использовалась только вот эта конструкция из стекла. Ее ставили на стол, надевали перчатки и работали таким образом (показывает. — Прим. авт.). Стекло заслоняло грудь, а перчатки спасали руки.

Галерея портретов людей, которые строили первый реактор. 81 человек, в том числе простые техники, лаборанты, рабочие, уборщики.

— Это все «смертники»? Те, кто отдали свои жизни ради атомной бомбы? — спрашиваю я.

— Конечно, нет. Вот этот сотрудник по фамилии Лосев умер в 2019 году в возрасте 92 лет. А вот Александр Вьюшин — ему 93 года, он до сих пор работает, причем старшим дозиметровщиком на подведомственном объекте.

«Не волнуйтесь, сейчас тут нет радиации»

Главный исторический свидетель — реактор Ф1. Мы направляемся к нему.

— На этом месте в 1943 году стояла армейская палатка, где работали ученые, — рассказывает Константин. — А потом появилось вот это ничем не примечательное здание. Оно первое у «Лаборатории №2». Окна позже заложили кирпичом, чтобы была защита от радиации (Москва ведь разрасталась, жилые дома подходили все ближе к этому месту). Но вы не волнуйтесь, сейчас тут радиации нет.

Про радиацию думать не хочется, особенно когда спускаешься в подземелье. Реактор Ф-1 там, в шахте, на глубине 10 метров. К сведению, собирали круглосуточно и вручную… Нужно было спешить.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

Первая в мире атомная бомба была взорвана на полигоне в Нью-Мексико в США в июле 1945 года. 6 августа 1945 года — американская атомная бомбардировка Хиросимы, 9 августа — Нагасаки. Общее число жертв трагедии — свыше 450 тыс. человек, а выжившие до сих пор страдают от заболеваний, вызванных радиационным облучением. По последним данным, их число составляет 183 519 человек.

Проход к реактору сделан так, что ты идешь по некой спирали. Это для того, чтобы в случае взрыва не было «прямого прострела», чтобы погасить заряд.

— Была сооружена надежная биологическая защита: толстые бетонные стены, свинцовые и чугунные устройства, — говорит Константин. — Установлены приборы внутреннего и внешнего дозиметрического контроля, дистанционное управление реактором.

Забыла сказать, что «котел» (так называли в документах реактор для секретности) по форме напоминает огромную сферу. Всего были собраны четыре такие сферы, пока не получили в реакторе управляемую цепную реакцию.

Ученые наблюдали за ходом реакции в специальный бинокль (чтобы близко не подходить). А потом моряки подарили им перископ с подводной лодки, в него смотреть стало еще удобнее. А сами стержни поднимали-опускали с помощью простой лебедки.

И вот я у реактора. Почти космический объект с завораживающими формами.

фото: Ева Меркачева

Обозреватель «МК» прикоснулась к реактору.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

25 декабря 1946 года в «Лаборатории №2» был пущен первый на континенте Евразия уран-графитовый атомный реактор Ф-1. Он был необходим для производства в том числе плутония — начинки будущей атомной бомбы. Вся работа заняла 16 месяцев.

— Реактор 7 метров в высоту, ширина его больше 6 метров, — продолжает Константин. — При этом он полностью работоспособен.

Если бы не этот реактор, не случилось бы главного и не был бы 29 августа 1949 года на Семипалатинском испытательном полигоне в отдаленном степном районе Казахской ССР в 4 утра взорван первый советский ядерный заряд.

Передо мной снова документы. Один из них — докладная Курчатова на следующий день после испытания бомбы Сталину.

«Сов. секретно. Особой важности. Товарищу Сталину И.В.

Докладываю Вам, Товарищ Сталин, что усилиями большого коллектива советских ученых, конструкторов, инженеров… ваше задание создать советскую атомную бомбу выполнено…

Наблюдаемая всеми участниками испытания картина взрыва не оставляет никаких сомнений в том, что произведенный на полигоне опытный взрыв является атомным, так как он сопровождался явлениями, во всех подробностях свойственными полноценному атомному взрыву, а именно:

а) образованием ударной волны огромной разрушительной силы;

б) образованием интенсивных световых излучений большой зажигающей и поражающей силы, не свойственных обычным взрывчатым веществам;

в) образованием свойственных только атомному взрыву интенсивных проникающих радиоактивных излучений…»

Курчатов описывает, как все было, в подробных деталях: «Точно в назначенный момент взрыва в месте установленной атомной бомбы (на 30-метровой стальной башне в центре полигона) произошла вспышка атомного взрыва, во много раз превышающая по своей яркости яркость солнца. В течение 3/4 секунды вспышка приняла форму полушария, увеличивающегося до размеров 400–500 метров в диаметре. Одновременно образовалось взрывное облако, достигшее в течение 2–3 минут высоты нескольких километров… Зарево взрыва было видно, а грохот ударной волны был слышен наблюдающими очевидцами, находившимися от места взрыва на расстоянии 60–70 километров…»

С этого момента изменилось многое. Монополия США на владение атомным оружием закончилась, был создан ядерный щит нашей страны. А сами ядерные исследования перешли в мирное русло.



Source link