Рубрики
Больше Культура

Выставка футуриста Ивана Горшкова открылась на Гоголевском бульваре — Российская газета


Московский музей современного искусства показывает на Гоголевском бульваре, 10 выставку 33-летнего художника из Воронежа Ивана Горшкова «Фонтан всего» (куратор Алексей Масляев).

Тут, и правда, «всего» с избытком. Здесь дрыгает ногой надувной акробат… Здесь ландшафты из компьютерных стрелялок становятся плацдармом для путешествий пластиковых игрушек… Здесь разноцветные скульптуры, сваренные из железных листов, завораживают не хуже Чеширского кота из «Алисы в стране чудес»… Фонтан, разумеется, тоже есть. Один — неоновый — встречает на лестнице, другой — журчит в домашнем бассейне, рядом с которым возвышается накренившийся сервант в окружении мягких игрушек… Нет, правда, кота ученого на цепи, но есть пень от дуба, лягушка около него (насчет царевны — не уверена), а в остальном — вполне похоже на сказочное жутковатое пространство, где чудеса и леший бродит.

Хотя для Ивана Горшкова это первая выставка в московском музее, она больше похожа на подведение итогов, чем на дебют. За плечами Горшкова — десятилетний опыт показа работ на выставках в галереях Воронежа, Москвы, Петербурга, Вены, Берлина, Будапешта, Парижа. На ярмарке Cosmoscow в 2017 году он был назван «Художником года». О том, кто ему ближе, русские футуристы с идеей «всёчества», театр абсурда или неоэкспрессионизм, Иван Горшков рассказывает в интервью «РГ».

Откуда экспрессионистский «Фонтан всего» родом? 

 Иван Горшков: Фонтан всего — это как рог изобилия. Или источник жизни. Вся выставка сделана как цельный мир, как экосистема. Поэтому, кстати, нет этикеток — их убрали в брошюру. Инсталляция «Фонтан всего» — самая показательная. Это в прямом смысле «экосистема». Другое дело, что она воспринимается как хаос.

Хаос, из которого выстраивается космос? Или космос, который разрушается? В первом случае — это сюжет мифа о создании мира. Во втором — сюжет апокалипсический.

Иван Горшков: Лишь увидев результат, вы можете сказать, что это был за процесс. Меня интересует образ, который находится в процессе трансформации, метаморфозы. Парадоксальный образ, соединяющего мощь и убожество.

На меня когда-то произвел впечатление совет преподавателя: «Сделай так, чтобы было интересно смотреть». Я подумал, что этот совет полезен каждому, кто работает с формой.

Ваши абстрактные скульптуры заставляют вспомнить экспрессионистов, инсталляции из мусора — дадаистов…

Иван Горшков: Мусора здесь нет. Инсталляция собрана из купленных или найденных предметов, слегка измененных. Диапазон средств в этой «палитре» — от найденного видео до маски с Ali Еxpress, от игрушечного слона до плюшевых штанов…

Для Вас важна игра с китчем?

Иван Горшков: Это не игра, скорее — работа с отстранением вещей, извлечение их из привычного контекста. Например, слоник был куплен на оптовой базе. Он уже был страшным. Я не так уж сильно его переделывал… Его было достаточно погрузить в другой контекст, чтобы обнаружить агрессивную природу.

Собственно, на этом все и построено. Один из ключевых мотивов на выставке — неожиданное смещение интонации, изменение угла зрения на привычное. Меня волновала тема тотального карнавала, где все персонажи оказывается не теми, за которых себя выдают. В сущности, очень похоже на историю Пиноккио, отправляющегося с мальчиками в страну, где не нужно учить уроки, и попадающего в театр Карабаса, который оборачивается кошмаром.

Кто из художников повлиял на вас?

Иван Горшков: В детстве это, конечно, Эдвард Мунк. Лет в 14 я ему много пытался подражать. Позже на меня огромное впечатление произвели немецкий художник Йонатан Меезе и англичанин Дэвид Шригле. Изобразительный язык очень простой, почти наивный. Но ты видишь твердость руки, масштаб задач. В этом волшебство какое-то есть. Простые средства — хоп, и работают.

Вы используете эстетику интернет-мемов?

Иван Горшков: Ну, это не знаменитые мемы. Просто странные рожицы, фигуры… Я их использую как краску. Фактически это абстракция, но цветные пятна заменены фигуративом. Поэтому получается более едко, энергично. В сущности, это работа с картинкой из интернета как с найденным объектом.

Говорят, что это низкая культура. Возможно. Но это зеркало нашего сознания. Меня вообще интересуют культурные процессы, которые остаются за бортом осмысления. Интернет-картинка или культурный код прикола интересны, потому что отражают реальность цифрового мира. Эта выставка как раз и представляет образ визуального мышления, заданного цифровым миром.

Вы имеете в виду эклектичность образов?

Иван Горшков: Просто я создаю новую ситуацию из найденных предметов, переделанных предметов. Мне хочется сделать работы в стилистике, работающей с избыточным шиком и встроенным в него третьесортным китайским пищащим электронным трэшем. Это такое электронное средневековье или кибербарокко. Ближе — к барокко.

Вам интересна театральная эстетика?

Иван Горшков: Скорее эстетика цирка. Когда я работал в арт-резиденции в Выксе, туда приехал цирк-шапито. Я пошел посмотреть. Это был шок. Клоун делал вид, что шутит, но не шутил. Дрессировщица пони обходила арену по кругу и уходила. Шоу было настолько саморазоблачающим, что после возмущения: «За что я заплатил деньги?», — стало смешно, что может быть такой цирк. Я подумал, что это вариант театра абсурда. Такой дадаистский цирк провала.

Мне стало интересно поработать с низким жанром как с найденной традицией. Это ни к чему не обязывает, можно чувствовать себя свободно. В 2016 году я сделал первую выставку в этой эстетике — «Мираж оборжаки». Название получилось точным. Собственно, шуток — как в выступлениях клоуна в Выксе — там не было. Но меня интересовал эстетический код, традиция «прикола».

И я подумал, что если я проживу долгую жизнь, буду работать много и интересно, то апофеозом творческой карьеры могло бы быть гигантское цирковое шоу. Там будет и инсталляция, и театр, и цирк…Все зажжем, и все потушим, и торт вынесем, и все съедим, и песни споем. Это будет шоу всего, просто всего. Потому что ограничиваться на чем-то одном — скучно и нечестно даже.

Кажется, понятно, откуда взялся «Фонтан всего».

Иван Горшков: «Все» появилось как неотвратимость. Как логическое продолжение жажды вобрать весь мир в свое шоу, в выставку. В конце концов искусство всегда стремилось расширять свои рамки, смешиваться с жизнью.

Назад к «всёчеству» футуристов?

Иван Горшков: Почему назад? Это попытка переосмыслить наследие и разные традиции, чтобы нащупать код современности.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере «РГ»



Source link