Рубрики
Больше Культура

Сорок лет Бородина: худрук РАМТа отмечает театральный юбилей


Человек экспериментов, открытий и новаторства

Алексей Бородин родился в китайском городе Циндао. Тогда, в 1941 году, эту территорию оккупировали японские войска, и она относилась к несуществующему ныне государству Маньчжоу-Го. В 1968-м будущий режиссер окончил ГИТИС, где учился на курсе легендарного Юрия Завадского и Ирины Анисимовой-Вульф. Семь лет — с 1973-го по 1980-й — Бородин руководил кировским ТЮЗом, а затем возглавил Центральный детский театр, который в 1992 году был переименован в РАМТ.

РАМТ Бородина — это пространство экспериментов, открытий, новаторства в сочетании с традицией. Взять хотя бы спектакль «Последние дни» (2018) — театральный пасьянс по произведениям Пушкина, Булгакова и Акунина. Разные эпохи и совсем разные авторы сходятся на одной сцене. Из такого переплетения веков, стилей и драматургических принципов Бородин выстраивает целую цепь исторических явлений, когда столь отличные на первый взгляд времена отражаются друг в друге.

Именно Бородин первым на русской сцене поставил знаменитую трилогию Тома Стоппарда «Берег утопии» (2007) — 8 часов сценического действия, более 70 персонажей, 35 лет истории. Впервые в мировой театральной практике все три части — «Путешествие», «Кораблекрушение» и «Выброшенные на берег» — были выпущены одновременно, игрались в один день и держались в репертуаре РАМТа 10 сезонов. Размышление над противоречивой натурой интеллектуалов и мечтателей, готовых, как заметил Достоевский, исправить карту звездного неба, представлено и в другом творении британского драматурга «Проблема», который Бородин также блистательно поставил на сцене РАМТа в минувшем году.

«В премьерном спектакле нет проблемы ни с актерским ансамблем — всегда сильный, с яркими работами, даже маленькими (Татьяна Матюхова, Илья Исаев, Александра Розовская, Янина Соколовская, Андрей Бажин, Нелли Уварова, Дмитрий Кривощапов), — ни с умением выстраивать такую конструкцию спектакля, где идеально сбалансированы все элементы», — писала наша газета об этом спектакле.

Алексей Бородин с директором РАМТа Софьей Апфельбаум. Фото: РАМТ

Театральному гению Бородина покоряются не только время, но и пространство. В постановке трагедии Жана Расина «Береника» (1993) режиссер вынес действие за пределы зрительного зала, на знаменитую лестницу фойе, а в спектакле «Лоренцаччо» по Альфреду де Мюссе (2001) поменял местами актеров и зрителей, посадив последних на сцене. Что уж говорить об оригинальных прочтениях русской классики: Гоголь, Чехов, Маяковский. Однако и современных отечественных писателей Бородин не избегает. Более того, он сумел поставить, казалось бы, совершенно непригодный для сцены знаменитый детектив Бориса Акунина «Эраст Фандорин» (2017).

Вообще большие эпические формы не редкость в репертуаре Бородина. Тут и роман Чарльза Диккенса «Большие надежды», и легендарные «Отверженные» Виктора Гюго, и объединенные вместе в трехактный спектакль «Участь Электры» (2012) три пьесы Юджина O’Нила. Бородин не чужд и публицистическому театру. В этом смысле характерна его постановка 2015 года «Нюрнберг» по киносценарию Эбби Манна. Разговор со зрителем об общечеловеческих проблемах — справедливости и ответственности, умении слушать, слышать и уважать друг друга — режиссер продолжил в спектакле по пьесе Майкла Фрейна «Демократия» (2015).

Бородин — режиссер с большой буквы, что уж тут говорить. Однако он еще невероятного мужества и силы человек, эталон порядочности в набирающем цинизм театральном мире. Причем добрые дела Алексей Владимирович совершает не для того, чтобы самоутвердиться, это ему совершенно не нужно, а для того, чтобы реально помочь ближнему, да просто во имя справедливости. Его заступничество за директора РАМТа Софью Апфельбаум, проходящую по делу «Седьмой студии», стало примером того, как люди культуры могут проявить истинное благородство. Вместе с коллективом РАМТа он опубликовал обращение, в котором, в частности, отмечалось: «Все мы, РАМТовцы, шокированы, возмущены и озабочены происходящим с директором нашего театра Софьей Апфельбаум. Мы убеждены в беспочвенности обвинений в ее адрес. Мы, как и все театральное сообщество, уверены в безупречности репутации Софьи Михайловны и ждем ее возвращения к работе». Бородин открыто выступал в поддержку своей коллеги, срочно вернувшись в Москву из США, куда отправился в отпуск. Вернулся, чтобы присутствовать на судебных заседаниях, а после того, как Апфельбаум освободили из-под домашнего ареста, она продолжила работать в театре.

С невероятной любовью относится Бородин и к своим ученикам. Вот уже много лет он преподает в ГИТИСе, где долгие годы руководил курсом кафедры мастерства актера. Многие его выпускники работают сейчас в РАМТе. Бородин — народный артист России, обладатель множества театральных премий, включая Международную премию Станиславского за вклад в развитие театральной педагогики.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Ольга Бородина получит премию «Онегин» — Российская газета



Мировая знаменитость, оперная певица Ольга Бородина 1 декабря примет участие в церемонии Национальной оперной премии «Онегин», которая пройдет в Михайловском театре. Одна из лучших меццо-сопрано наших дней станет лауреатом во впервые учрежденной внеконкурсной номинации «Звезда». Накануне она рассказала «РГ» о незабываемых моментах своего звездного пути.

Добиться вашего согласия на беседу оказалось непросто.

Ольга Бородина: Вы же знаете мою «любовь» к интервью. Я давно ни с кем не общалась, отбивалась как могла.

Но ваш уникальный голос интересен не только в оперных спектаклях и концертах, но и как голос большой музыкантской личности. Наверно, все же приятно получать награды в звездной номинации?

Ольга Бородина: Для меня было неожиданностью узнать об этой премии. Признаюсь, считаю себя певицей, уже сошедшей со своего «звездного Олимпа», причем добровольно. И то, что обо мне вспомнили, немного удивительно и волнительно. Я ведь начинала с оперы «Евгений Онегин» в партии Ольги, и музыка Чайковского, равно как и Мусоргского, среди русских композиторов — моя самая любимая. Хочешь узнать музыканта — дай ему спеть Чайковского, сразу все услышишь и увидишь. Я выросла на потрясающих постановках Юрия Темирканова — «Евгении Онегине» и «Пиковой даме», в них мне довелось петь с выдающимися партнерами. Сергей Лейферкус был лучшим Онегиным, на него многие равнялись. И меня восхитило то, что именно он затеял эту премию в Санкт-Петербурге, где собираются артисты со всей страны, где узнают новые имена.

Вы назвали себя «сошедшей», но вы же продолжаете выступать и на оперной сцене, и с концертными программами.

Ольга Бородина: Я продолжаю, но уже намного меньше. У меня был тяжелый период, связанный с разными депрессивными обстоятельствами. Сейчас помаленечку возвращаюсь. Пою Марфу, Кончаковну, Марину, планирую подготовить Графиню в «Пиковой даме» в постановке Алексея Степанюка в Мариинском театре. Никогда не считала, что это моя роль, но почему бы не попробовать. Несколько лет назад я отказалась от нее в Метрополитен-опера, тогда не была готова. К тому же решила, что спела там все, что хотела. Не то чтобы я не могу — просто иногда нет желания. Грустно об этом говорить, но так бывает.

Ваш тембр редчайшей красоты и теплоты, голос высокой энергетики и силы духа — все это у вас от природы или результат «тяжелых тренировок»?

Ольга Бородина: Все это было у меня от природы, но и, безусловно, развивалось. Я, например, не умею форсировать, кричать, просто не понимаю, как и зачем это делать. У меня всегда был лирический голос, я никогда не пыталась убить звуком или покорить красотой голоса. Кстати, сама себя я не могу слушать, сразу нахожу массу недостатков. Предпочитаю слушать самых близких мне людей, мнению которых доверяю. Так или иначе, наша профессия — это постоянная работа над собой.

Тема, волнующая всех певцов, — зависимость от погоды, настроения, подверженность стрессам, когда просыпаешься, а голоса нет. Как закалялась ваша сталь?

Ольга Бородина: … и аллергия, и как поел и поспал — действительно, все влияет. Вот поселили меня в Москве в номере, где кто-то когда-то курил, мой организм мгновенно реагирует. А закалять характер пришлось с самых первых шагов. Когда я поступила в Мариинский театр, был очень мощный состав солистов, и меццо-сопрано сильные. А я — совсем зеленая, еще ничего не умела. И голос еще довольно высокий. Когда Валерий Гергиев предложил мне сразу достаточно серьезные партии, многие были против, каждый давил на меня как мог. «Тебе рано петь Марфу, это должна быть женщина, уже пожившая, жизнь узнавшая, а кто ты? Ничто и звать никак». И я очень благодарна Гергиеву за то, что он буквально потребовал выполнять то, что сказал. У меня уже было алиби, я отвечала: извините, это требование главного дирижера. Тогда же поняла: если не иметь характера в нашем деле, тебя сожрут со всеми потрохами. Хотя везде выживают сильнейшие, так что характер должен быть не только, чтобы выжить, — но и для того, чтобы жить на сцене чужими жизнями.

Насколько глубоко вы их проживаете?

Ольга Бородина: Это трудно объяснить, но так получается само собой. Стою в кулисах, я еще Оля, но сделаю шаг на сцену — и от меня ничего не остается: рождается другой персонаж. Непонятен механизм, как это «работает». Я убеждена, у композиторов по-настоящему великих был доступ к божественному каналу, который зафиксирован в музыке и куда исполнитель должен уметь войти. У кого-то это получается, у кого-то нет. Как объяснить, например, историю: я пела Далилу в Ковент-Гардене. Утром в день спектакля случилось защемление нерва в спине. Адская боль, не могла двигаться. После врачей еле приковыляла в театр. На гриме сидела со слезами. А постановка очень активная, нужно танцевать с балетом, и страховки у меня не было. Я не понимала, как выживу на сцене. Уже в кулисе просто молила Бога, чтобы дал до конца отработать. Сделав шаг на сцену, я забыла о боли — танцевала с балетом, весь спектакль на одном дыхании. Но когда закрылся занавес — меня унесли со сцены. Вот что это? Как объяснить?

То есть произошедшее стало для вас доказательством присутствия Бога на сцене?

Ольга Бородина: Именно так! Был случай, я исполняла в Мадриде «Песни и пляски смерти» Мусоргского, не помнила себя совсем, мне словно отключили голову. Лишь когда включили свет, пришла в себя. А народ в зале рыдал. Я такого не видела в жизни. Такие вот незабываемые моменты.

Вашему поколению повезло больше, чем предыдущему, — больше возможностей петь за рубежом, двери открылись шире.

Ольга Бородина: Безусловно. Мне вообще повезло в жизни. Самые великие музыканты, еще в соку, в фаворе, прошли рядом, были моими партнерами по сцене. Попасть в нужные моменты в нужное время в нужные места с великими людьми — это большое счастье. А потом уже можно отдохнуть — жить нормальной человеческой жизнью. Рыбку половить.

Вы рыбачите?

Ольга Бородина: Да, и делаю это с большим удовольствием. Встречи со стихиями — воздухом, водой, лесом — очень сильно и положительно влияют на меня.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Ведь были пушки боевые: как отмечали «День Бородина» в Подмосковье



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ





Source link