Рубрики
Общество

«Агент Собчак задание выполнила» — МК


Она хотя бы попробовала

«Док-ток»… мы подошли из-за угла; «Док- ток», Гордон, кончать тебе пора…» Но это так, лирика, музыкальная пауза.

…Она так долго хотела на ТВ, на самый Первый канал… Так долго хотела. Нет, на телевидении она уже была — на «Дожде». И ощущала себя там прекрасно. И показала там все свои возможности («Дом-2» забудем, будто его и не было). На «Дожде» Ксюша чувствовала себя как рыбка (не Настя!) в воде, оказавшись на поверку серьезным политическим журналистом, со своим эксклюзивным инсайдом, с молниеносной реакцией, с умением вскрывать хороших, плохих, злых людей как консервную банку. Но что такое «Дождь» в наше время? Маленький, но гордый канал для своих — разве это масштаб? Вот Первый федеральный!..

Что она ради этого только не делала! Была крутейшей оппозиционеркой («Мне есть что терять»), развела Навального, договорилась с Кремлем, пошла в президенты. Ксюша — наш президент! При этом, надо сказать, проявляла чудеса мужества в отдельные моменты. Кадр стоящей одиноко женщины в центре Грозного с плакатом в поддержку Оюба Титиева, проклинаемой и оплеванной, — такое не забывается. Скажете, пиар? Так идите, попробуйте, сделайте такой пиар! Ну то-то.

Итак, агент Собчак задание выполнила, набрала свои заветные 1,67%, убрала к черту либералов с доски. Спойлер сделал свое дело, спойлер может приходить на большое ТВ. Ею сыграли большие дядьки, принимающие решения, она сыграла ими. Такая чудная игра!

фото: АГН «Москва»

Она так этого хотела… так долго хотела… Вот и залетела. «И время ни на миг не остановишь…» — как пела Алла Борисовна, с которой Собчак делает жизнь. Когда она хотела, всего несколько лет тому назад, большое ТВ еще имело какое-то значение. Но сейчас…

Телевидение приказало долго жить. Если раньше участников «волшебного» эфира носили на руках, то нынче при встрече скоро им будут давать в морду. И тут появляется Ксюша!

Уже избитая, изъезженная тема, обсосанная, обглоданная до капельки Малаховым и Борисовым: переделанный Чехов — три сестры убивают своего отца. Уже не блондинка. Люди в студии, массовка, — простые советские люди, искренне ненавидящие Собчак. Она должна взять эту враждебную аудиторию или уползти с позором.

Эмоция — вот что во все времена было главным на ТВ. Эмоция, добытая любыми путями, порой самыми грязными. Дашь эмоцию — возьмешь свой джекпот.

Чистые, неподдельные эмоции — это к Малахову, он умеет. Это теперь к Борисову, научился. Конечно, к Галкину, к Урганту, где сплошной позитив. Собчак совсем другая. Очень умная, очень циничная (некоторые говорят «порочная», но это дело их утонченного вкуса). У нее все от ума, не от сердца, даже горе. Она ставит перед собой задачу и покоряет проект за проектом. Нынешний проект называется: я — на Первом, я сделала это! Мама, Виторган, Богомолов — гордитесь мной!

Сначала я плевался, потом недоумевал. Потом втянулся и стал сопереживать, бедный я поц! Ее сверхзадача — под все эти «ужасы нашего городка», под «как страшно жить» подложить смысловую «соломку», философскую, законодательную, чувственную, то есть копнуть гораздо глубже, чем Малахов и Борисов.

Ксюша пришла на главное ТВ страны в тот момент, когда оно исчерпало себя, стало бессмысленным и беспощадным. Сумеет ли вдохнуть жизнь в уже мертвую форму, устроить бэмс, скандал, землетрясение, вирус, после которого народ проснется и вновь, как в лучшие времена, побежит включать свои ящики с чувством, с толком, с расстановкой. Вернет ли она престиж этому шайтан-ящику, который в лучшем случае работает как фон, а в худшем в порядочных домах его уже не включают или вовсе перестали покупать?

Миссия невыполнима, Штирлиц как никогда был близок к провалу. Оживить труп — это фантастика. Но она хотя бы попробовала, ведь правда, старина Мак-Мерфи?!

Смехопанорама

Она так смеялась, эта девушка с камчатского ТВ! Когда я только тот смех услышал, то так ее захотел… увидеть. Этот смех у нас песней зовется.

фото: Кадр из видео

Она смеялась, как летящая на метле Маргарита, — громко, весело и нагло. Как та прекрасная незнакомка из песни Б.Г.

Один священник вступил с ней в спор;

Он втайне всегда желал ее тела;

Когда он вытащил свой аргумент,

Она засмеялась, она улетела…

Нам осталось только смеяться. Свободная журналистика на ТВ — это смех сквозь слезы за кадром, хорошо, что не прямой эфир! Эти смешные полторы тысячи надбавки, эти 137 рублей на санаторий, эти оставшиеся на международные/междугородные переезды. Действительно, это очень смешно.

Наш смех — это наш протест. Протест зажатого со всех сторон, забитого, немого ТВ. Но есть там еще девушки с повышенной социальной ответственностью, которые умеют смеяться.



Source link

Рубрики
Больше Культура

Агент Семчева: информация о госпитализации актера является уткой



Агент российского актера театра и кино Александра Семчева Наталья Алгереева сообщила, что ранее опубликованная информация о госпитализации артиста не является достоверной.

«Александр бодр, весел и здоров. Он находится дома», — сообщила она, выразиив неджоумение, откуда могла появиться информация о проблемах с сердцем у Семчева.

МХТ им. Чехова, где трудится актер, также сообщили, что не в курсе о его госпитализации.

«Семчев работает, все с ним в порядке», — успокоили поклонников в театре.



Source link

Рубрики
Общество

«Требовали признаться, что я агент ФСБ»: откровения обменянного украинского политзаключенного


«Власть задело то, что на Донбассе я занимался идеологическими вопросами»

— Вас вывозили с какого-то военного аэродрома?

— Это был Борисполь. В прошлую субботу погрузили утром и привезли в аэропорт. Проходили через спецзону. Были организованы палатки, там же выездная таможня, паспортный контроль. Многие вылетали по оформленным в экстренном порядке временным удостоверениям. Буду объективным: все прошло организованно и культурно. Даже прибыли украинские журналисты, снимали нас, но все ребята от беседы с ними отказались. Нескольких человек потом в самолете предупредили, что российские СМИ рассчитывают на интервью. Но по прилете основное внимание было приковано к Кириллу Вышинскому, в принципе, это нормально, за него боролась вся журналистская братия. Везли нас как в правительственном кортеже, на двух автобусах, без пробок и максимально комфортно.

— Знаете, было ощущение, что и этот обмен может сорваться в последнюю минуту, как уже произошло в декабре 2017-го, когда россиян просто высадили из автобуса и отправили назад в камеры.

— В этот раз я в самолет заходил предпоследним. Все ждал, когда привезут Цемаха. Увидел его в зоне пограничного контроля. Самым первым пропустили Вышинского, затем остальных, и уже потом Владимира Борисовича, до трапа его сопровождали люди в масках. Как только я его увидел, поверил, что обмен все-таки состоится. До этого, если честно, были некоторые сомнения. Первое, что мы услышали, когда самолет поднялся в воздух: «Друзья, мы дома. Мы летим на родину».

— Не налили наркомовские 50 граммов?

— Уже после прилета.

— Освобожденных украинцев встречала как героев вся страна и лично их президент, в вашем случае все прошло тихо и буднично. Не было немного обидно?

— Думаю, что, в отличие от Зеленского, нашему президенту пиариться незачем. Последний обмен проходил не в рамках Минских соглашений, а в виде договоренностей первых лиц. Россия совершила жест доброй воли. На Украине любой чих превращался в акцию «Поддержим Сенцова» и «Спасем керченских моряков». Последних, я считаю, подставил Порошенко, чтобы объявить военное положение и отменить президентские выборы. Наверняка многих из экипажа использовали вслепую. Бог с ними, я не хочу мусолить грязную украинскую политику, она мне осточертела еще в СИЗО.

— Тем не менее полностью абстрагироваться от темы не получится. Она у всех на слуху. Вы сидели с Русланом Гаджиевым, тем самым, которого вычеркнули из списков на обмен. Это было сделано специально?

— Да, мы сидели в соседних камерах. Много общались. В перечне тех, кого готовили к обмену за подписью генпрокурора Украины Луценко, Руслан был. Мне кажется, что в его случае адвокаты выбрали неправильную стратегию защиты. Ему посоветовали признать свою вину и идти на обмен по помилованию. В ускоренном порядке вынесли приговор, он написал ходатайство Зеленскому, но его просто не успели включить в список помилованных по сугубо бюрократическим причинам. За Гаджиева я бился до последнего, и очень обидно, что не смог его вытащить. Сейчас он находится в жутко подавленном состоянии.

Возратившихся из плена россиян встречали тихо и буднично.

— Но вам же тоже предлагали признать свою вину?

— Да. И я не поддался на эту провокацию. Многих из тех, кого помиловал Зеленский, привозили из лагерей, они уже были осуждены. С этой точки зрения им юридически проще, все законные формальности соблюдены. Мне сложно сказать, по каким критериям выбирали достойных. Украинцы явно лукавили. Например, в том списке, который попал ко мне в руки, были люди, выпущенные еще в 2017 году. Двоих я знал лично. Зато многие другие, в том числе реально осужденные, в этот список не попали. Например, Олег Доронин, до сих пор отбывающий наказание в колонии.

Молиться на памятник Ленину

— Вы принимали непосредственное участие в боевых действиях?

— Решение ехать на Донбасс у меня сформировалось 2 мая 2014 года. Когда в Одессе в Доме профсоюзов заживо сгорели люди. Их гибель воспринял как личную трагедию. У меня как раз намечалась свадьба, сыграл ее, завершил важные дела и поехал. Украина для меня не просто точка на карте. Я провел там детство в Одессе. А родился в донецкой Макеевке, среди угольных терриконов. После школы поступил в военное училище в Подмосковье, когда распался СССР, остался служить в России, потому что это была единственная страна постсоветского пространства, где не нужно было принимать вторую присягу. Настоящие офицеры принимают ее один раз. В конце 90-х уволился по болезни брата. На Украине у меня похоронены бабушки, дедушки, отец, там до сих пор живет мама, инвалид второй группы, она ездила ко мне на суды…

— Вы осознанно отправились защищать русский мир?

— Мой дед по маминой линии из воронежских казаков, и его в селе звали Русский Андрей. Мамина бабушка из Омска. Хотя со стороны отца родственники с Западной Украины. Я приезжал к ним на каникулы и бывал битым за то, что разговаривал на русском. Так что я в нашей семье как раз посередине. Но для меня русский язык, литература, история — родные с малых лет. Галицко-Волынское княжество организовали русские князья. А такого понятия, как Украина, до революции никто и не знал. Они не сносить памятники Ленину должны, а молиться на него. Потому что именно Ленин дал им впервые государственность.

Украинскую власть задело то, что на Донбассе я занимался идеологическими вопросами. Я не воевал. Общался с людьми. В том же Дебальцеве через месяц меня знали все 10 тысяч населения. Я проводил встречи с жителями, с детьми, с ветеранами. В Дебальцеве я пробыл два месяца, до этого возил гуманитарные грузы на юг, в Новоазовский район. Был ранен, встал на ноги и снова отправился на Донбасс. Моя система ценностей не позволила мне поступить иначе.

— Как вы попали в плен?

— Ехал по гуманитарным вопросам из Дебальцева в Новоазовск. На украинский блокпост меня вывел навигатор, не понимаю, как это могло произойти… Он показал совершенно другую дорогу. Возможно, это произошло не случайно, GPS дал погрешность в несколько градусов, а в самой программе убрали опцию «второстепенные дороги». Это не так сложно сделать на самом деле. Вполне могло быть, что меня там уже ждали. К вечеру доставили в Мариуполь, в управление СБУ. На допросах требовали признаться, что я военный советник или агент ФСБ.

— Насколько я знаю, вам инкриминировали огромное количество статей.

— Шесть. Максимальный срок до 15 лет. Статья 437, ч. 2, УК Украины «Планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны», статья 258-3, ч. 1, «Создание террористической организации», статья 110, ч. 2, «Посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины», статья 263, ч. 1, «Незаконное обращение с оружием», статья 332-1, ч. 1, «Нарушение порядка въезда на временно оккупированную территорию Украины и выезда из нее» и статья 28 УК: все эти преступления были совершены группой лиц по предварительному сговору.

— Вы рассказывали, что вас готовили на обмен пять раз?

— Больше пяти.

«Железный зек» начал вести за решеткой свой Telegram-канал.

Посмотрел в зеркало — там седая борода

— А кто решал, кого обменивать, а кого нет?

— Это был достаточно сложный процесс. Работала Минская подгруппа, где-то пытались вытаскивать военные. Самый большой обмен, скорее, облом, состоялся 27.12.2017 г., когда украинцев, ополченцев, выпустили, а россиян оставили. Невозможно передать, что чувствуешь, когда находишься от свободы в четырех шагах… Нас заранее, недели за две, вывезли в гостиничный комплекс «Зеленая роща». Хотя между собой мы все равно его называли концлагерем.

— А бежать?

— Зачем? Все же ждали возвращения домой.

Из дневника 
Игоря
Кимаковского

декабрь 2017 года:

«Первая ночь на свободе запоминается надолго. 
Первые минуты относительной свободы. Поездка на обычном микроавтобусе, а не тюремном автозаке. 
Первая за два с половиной года… 
Первое за долгие месяцы мороженое… 
Ужин в «Зеленой роще»… 
И стали возникать вопросы. 
Как и когда пройдет обмен? 
Когда я попаду в Россию? Как меня встретят? 
Я встал. Оделся и вышел на балкон. Вдали горели огоньки Святогорской лавры. 
Я вдохнул морозный воздух. Помолился. 
Облокотился на перила и собрался с мыслями: 
Мне по-прежнему оставалось дорого все то, что было дорого до гражданской войны на Донбассе.
Я никого не предавал и смело смогу смотреть любому в глаза.
Себя не потерял. Приобрел новый жизненный опыт. 
Впереди долгая и насыщенная событиями и свершениями жизнь. 
Все будет хорошо. 
Так я простоял несколько часов. Холод проникал под тюремную фуфайку, надетую на голое тело, и заставлял возвращаться в реальность».

— Наверное, было очень обидно, когда все сорвалось?

— В чем-то был рад. Сотни наших возвращались домой. Сначала зачитали фамилии, кто уезжает, они пошли в автобус… В принципе, я уже понимал, что для россиян обмена не будет, прошла инсайдерская информация. Возвращение за решетку после пытки свободой перенес очень тяжело. После первой ночи снова в камере, утром встал, смотрю в зеркало, а вся борода седая… Тогда же я для себя принял решение, что ждать больше нечего, нужно судиться и добиваться оправдательного приговора. Добился того, что было возбуждено уголовное дело против сотрудников спецслужб по факту превышения ими служебных полномочий во время моего задержания. В мае 18-го года удалось выйти на свободу на один месяц. Я написал очень серьезное ходатайство на 15 листах и подкрепил его более чем 60 письмами из различных украинских инстанций. Меня были вынуждены отпустить. Через месяц снова арестовали.

Несколько моих товарищей подавали такие же ходатайства. Потом мы изменили тактику. Начали писать в конституционный суд Украины. Только в этом году, в том числе и благодаря нашим требованиям, вышло его решение, что к политзаключенным теперь можно применять другие меры пресечения, отпускать под залог, домашний арест, смягчать условия содержания.

— И тем не менее, когда перед вами снова забрезжила свобода, вы чуть от нее не отказались.

— Я не хотел идти на обмен в условиях провокации, получается, я уезжал с Украины юридически не очищенным, так как там все еще идет суд по моему делу. Да, российские переговорщики согласились на такие кабальные условия, чтобы нас вытащить, но это… неправильно… Я понимаю, что это был зеркальный ход, и керченских моряков также выпустили на подобных основаниях. Они тоже не помилованы и находятся под следствием. С точки зрения украинского правосудия я считаюсь обвиняемым, ударившимся в бега, причем совершить побег мне непосредственно помогли спецслужбы Украины 7 сентября. Первый порыв был послать всех к черту и остаться с Русланом Гаджиевым. Но приехала Татьяна Москалькова и передала мне привет от человека, словам которого я верю. Он сказал: надо ехать домой.

Руслан Гаджиев.

— Куда вас привезли после прилета? На проверку — не шпионы ли? Допрашивали?

— Нет, никаких допросов не было. Были обычные собеседования. Тех, кто с нами говорил, прежде всего интересовало: есть ли куда нам ехать, сколько нужно денег на дорогу, требуется ли одежда, другие мелочи. Все очень вежливо и корректно. Никто никого насильно не держал. Дольше всех остались те, кто записался к стоматологу. Зубы в заключении полетели у многих. Тот же Руслан Гаджиев потерял восемь штук. Конечно, из-за плохого питания. Белками и витаминами нас не баловали. У меня у самого обострился артрит. Он начался после тюремной голодовки. Так я пытался привлечь внимание к проблеме политических заключенных на Украине. Но это никого не заинтересовало. Это сейчас, после своего возвращения, мы всем резко стали нужны. Но я понимаю, что пройдет максимум несколько недель и интерес к нам начнет пропадать. Наши проблемы останутся только нашими.

— Вам есть куда возвращаться?

— Найду…

— Тем временем 19 сентября у вас на Украине назначено очередное заседание суда.

— Да, и я прекрасно понимаю, что если поеду на него, то обратно уже не вернусь. А если не поеду, меня могут подать в международный розыск. Не хотелось бы бегать всю жизнь… Сейчас пока есть веская причина оставаться здесь — просто потому, что нет заграничного паспорта, без него покинуть пределы России я не могу. Что будет потом, не знаю. По международным правилам я имею право судиться в режиме видеоконференции, но этот момент надо уточнять.

— Насколько я помню, таким образом судили Януковича. А чем вы хуже него?

— Думаю, что ничем.

— Хотите через газету передать кому-то отдельный привет?

— Наверное, Даше Морозовой, уполномоченному по правам человека ДНР. От ребят, которые продолжают находиться в украинских застенках. Мне лично ее поддержка не была особо нужна, я и сам ей мог помочь в выполнении ее непосредственных обязанностей, за ее работу я привез ей оттуда подарок, так называемую тюремную греву — полкило чая и пять пачек сигарет. Чтобы она не забывала о тех, кто все еще находится там. Спасибо тем, кто реально вытаскивал меня из украинского «зиндана», скажу уже лично.



Source link

Рубрики
Политика

Агент СБУ: сотни заключенных Украины готовятся для диверсий в Донбассе



Ранее в ЛНР заявили о задержании агента СБУ Егора Гетьмана, который оказался в группе по обмену заключенными и так оказался на Донбассе. Он рассказал, что его специально натаскивали в тюрьме Украины и сочинили ему легенду как о жертве политических репрессий, чтобы перебросить в ЛНР.

В республике мужчина должен был заниматься разведывательной и диверсионной деятельностью. Данной информацией поделились в министерстве госбезопасности ЛНР. Там провели допрос Гетьмана и он им рассказал о системе подготовки диверсантов на Украине.

Таких, как Гетьман — сотни. Людей специально учат, как вести себя в условиях тюрьмы и в среде противника, чтобы не выдавать себя и заниматься сбором информации. Так как прямая переброска диверсантов не всегда эффективна, и часто быстро раскрывается, то в СБУ с подачи НАТО научились новым технологиям внедрения.

Сам Гетьман находился в исправительной колонии №40 города Дрогобыч Львовской области. Он и еще несколько сотен человек посещали занятия на Яворовском полигоне. В будущем их должны начать использовать для обменов заключенными и удерживаемыми лицами с «народными республиками».

Людей учат военные из США, Канады и Польши. Отрабатываются боевые искусства, стрельба, минно-подрывное дело, также внимательно изучаются карты местности и важных объектов инфраструктуры в ДНР и ЛНР.

Читайте материал: «Лукашенко: Зеленский попросил помощи у Белоруссии»



Source link

Рубрики
Спорт

Агент Малкома заявил, что его подопечный счастлив в «Зените»


Новобранец «Зенита» Малком очень счастлив в Санкт-Петербурге и продемонстрирует это на футбольном поле. Об этом сообщают РИА Новости со ссылкой на агента Малкома Луиса Фернандо Гарсия.

Ранее The Sun сообщил, что на матче «Зенит» — «Краснодар» фанаты «сине-бело-голубы» проявили акт расизма по отношению к темнокожему новичку. По мнению СМИ, основной для обвинения являлся банер болельщиков «Спасибо руководству за верность традициям».

«Малком не находится под давлением в Петербурге. Он очень счастлив. И это покажет футбол в его исполнении», опроверг все догадки Луис Фернандо Гарсия.

Ранее «МК-Спорт» передавал слова матери Малкома о том, что ее сын не почувствовал расизма со стороны болельщиков «Зенита» на последнем матче санкт-петербургской команды. Кроме того женщина сообщила,, что Малком был уже заявил «Зениту» о желании нанять репетитора по русскому языку.

Напомним, футболист дебютировал за «Зенит» во втором тайме матча с «Краснодаром». Ранее форвард выступал за испанскую «Барселону», за которую провел 15 матчей национального первенства и забил один гол.



Source link